С этим спорить Лорис-Меликов никак не мог. Порядок такой.
Он переглянулся с Милютиным. Военный министр послал ему успокаивающий взгляд.
— Какие будут указания в связи с новым указом? — сдался Михаил Тариэлович.
— Начать с разъяснений в печати. И приструнить левых газетчиков, которые тут же начнут эксплуатировать тему репрессий, уверяя, что они приведут к необратимым последствиям. Очень удобная позиция. Если цареубийцы добьются успеха, скажут «мы же предупреждали»! А если победим мы, они и не вспомнят о своих пророчествах.
Лорис-Меликов обреченно вздохнул. Знал, что я прав, что его заигрывания с прессой создали ему непроходящую головную боль.
— Что касается охранных мероприятий, нужно подождать результатов сегодняшних действий полиции и особой группы Судейкина-Плеве, — продолжал я раздавать указания.
— Я надеюсь, что генерал Комаров нас не подведет, — немного заискивающе предположил Лорис.
И снова он не угадал.
Столичная охранка опять «отличилась».
Глава 6
Стоило мне расстаться с министрами, через Ширинкина начали поступать доклады.
Картина складывалась противоречивой.
Волкодавы Судейкина провели несколько очень удачных задержаний. В ходе обысков были конфискованы секретные архивы, нелегальная литература, удостоверения личности, фальшивые паспорта, снимки с печатей присутственных мест и шифрованные записки. Появился шанс выйти на так называемую «небесную канцелярию» — подпольную мастерскую, изготавливающую поддельные документы. А также на «летучую» типографию где-то на Подольской улице.
Крытые возки с арестованными один за другим прибывали в Петропавловку. Алексеевский равелин, в котором недавно содержалось всего несколько человек, включая негодяя Нечаева, быстро заполнялся. Стражники, местные жандармы, тюремные надзиратели — все на ушах. Прихожане-богомольцы, спешащие на службу в собор, недоумевали — что за толчея в Иоанновских воротах?
Вход в тюремный корпус разрешен только по особому императорскому дозволению. Но у Судейкина мой «вездеход», он уже приступил к допросам. И к вербовке. Прикинется сочувствующим революционерам или простаком — лишь бы разговорить собеседника. И обязательно предложит денег и свободу. По принципу «Коготок увяз, всей птичке пропасть». Он мне о своей методе много рассказывал.
— За спрос денег не берут, авось кто клюнет, — майор, не стесняясь, бил по площадям.
Бок о бок с ним работал и Плеве. Брал самых сложных, самых упертых. И колол, пользуясь первым ошеломлением после ареста. Никто пока не поддавался, но Вячеслав Константинович не унывал:
— Мы теперь можем сделать с вами все что угодно, законы нам не указ, — стращал прокурор подследственных и показывал текст «Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». — Кончилось ваше время. Не разглядели, что протокола не веду? И о вашем пребывании здесь никто не знает. Умрете — родственникам и слова не скажут.