Балконные двери торжественно распахнулись словно сами собой. Мы с Катей шагнули в морозную стынь. Но прежде слуга накинул ей на плечи шубку. Я же с шинелью заморачиваться не стал, вышел как был, в мундире, рискуя подхватить простуду.

Дворцовая площадь была заполнена почти до отказа. Даже решетки вокруг Александрийского столпа не видно, как и часового из дворцовых гренадеров — одна лишь высокая медвежья шапка, расшитая золотым галуном, торчала над простецкими треухами и малахаями. Тысячная толпа повалилась на колени при моем появлении, выражая верноподданнические чувства. Это многолюдье дорогого стоило.

Вон, еще кто-то бежит из опоздавших, поскальзываясь и размахивая руками. Таких немало. Десятки. Не может такого быть, чтобы их полицейские силком согнали.

Что привело сюда этих людей, заставило по своей воле на время оторваться от гуляний на Адмиралтейской площади? Природный монархизм? Праздный интерес, желание поглазеть на своего Государя? Или ожидание чего-то великого — например, публичного обещания конституции, о котором только и разговоров последнее время?

В последнее я совершенно не верил. Большинство на площади составляли вчерашние крепостные, которые после реформы валом валили в крупные города в поисках работы. В столицах — что в Петербурге, что в Первопрестольной — уже складывались региональные группы «отходняков», зарабатывавших трудовую копейку в городе, но связи с деревней не терявших. К примеру, в Москве ярославцы оккупировали рынок труда в ресторанном бизнесе, а в Питере финны подмяли под себя дешевые городские пассажироперевозки. Какое дело им, этим простым трудягам, до конституции? Был бы хлеб дешевле, а исправник или околоточный не таким хапугой — вот и все их желания.

Мелко? Как бы не так! Если ничего не делать с подобными «мелочами», дети и внуки этих мужиков в 17-м году следующего века придут на эту площадь с винтовками в руках и скажут тем, кто сейчас мечтает о конституции: «Кончилось ваше время!»

Под влиянием этих мыслей взял да и внес изменение в свою речь. Ее подготовило министерство Императорского двора совместно с МВД, умудрившись совершенно выхолостить живую мысль. Не дай бог, прозвучит намек, подтверждающий слухи о новом договоре царя с народом. Общие фразы, бла-бла-бла. Великое свершение, покончили с пережитками старины, подарив крестьянам личную свободу, и все в таком духе. В итоге, я не выдержал и понес отсебятину. О том, что пришла пора завершить начатое. О том, что потребую от правительства в кратчайшие сроки отменить временнообязанное положение бывших крепостных и перевести оставшихся на выкуп. Отменить подушную подать, заменив ее правильными налогами. И придумать меры борьбы с крестьянским малоземельем.