Я все пялился на его большие уши, пытаясь вникнуть в суть дела.

Речь шла о завершении так называемого Кульджинского кризиса и подписании мирного договора с Китаем. Десять лет назад в Илийском крае, то есть в Синьцзяне, вспыхнуло восстание мусульман против китайских властей. Мы ввели свои войска. Из Пекина последовали протесты. Дипломатические споры тянулись долго, дошло и до ультиматумов и бряцания оружием. Мы даже эскадру свою направили к китайскому побережью, чтобы в случае войны бомбардировать порты. В Петербурге хотели решить дело миром и уступками, наши военные в Туркестане возражали, желали оставить за нами стратегически важный перевал в Тянь-Шане. После долгих препирательств решились на постепенный возврат этих земель без удержания за собой чужих территорий. Но зато получали 9 миллионов рублей серебром и торговые льготы.

Вопрос был весьма важен — что я не помню, что с уйгурами у Пекина будут вечные проблемы? Но сейчас мне было не до мусульманских сепаратистов. Да и быть с Китаем добрыми соседями — это в наших интересах в долгосрочной перспективе.

— Подписывайте, — разрешил Гирсу.

— Мне еще вам нужно доложить о планах военного строительства, — не позволил мне передохнуть Милютин.

Я вздохнул и долго слушал о проектах укреплений Дубно и Киева. Тоже важно, но мысли совсем не о том.

Еле дождался, когда Милютин закончит. Он предвидел споры, возражения, дискуссии.

Мимо.

— Спасибо за отличную работу.

Если министр ждал еще каких-то слов, у меня их не нашлось. Он видел, что я полностью погружен в свои мысли, и поспешил откланяться.

Да уж, террористы скучать мне не дают. Как же хочется побыстрее с ними разделаться и заняться позитивной работой!

Ведь поле же непаханое. За что не возьмись, везде найдется, чем заняться. Главное не распыляться. Бить по направлениям. Собирать команды грамотных спецов, чтобы готовили предложения, что делать. Не мешало бы и Авгиевы конюшни почистить от казнокрадов. И кому поручить? Уверен, вменяемые люди, настоящие патриоты найдутся. Им лишь нужно дать монаршую «крышу» и горы свернут!

Я вздохнул, взял лист бумаги и начал набрасывать план. Постепенно он начал заполняться моими каракулями — мини-схемами, фамилиями и знаками вопроса. Крупными буквами, обведенными в рамочку начертал «Черевин!!!»

Интересно, если мое ближайшее окружение увидит, что я начал фонтанировать идеями, о чем подумает? Что я спятил? А когда увидит, что не желаю их обсуждения в бесконечных совещаниях, советах и комитетах, решит, уверен, что спятили они сами.

За работой не заметил, как пролетело время.