В восьмом классе ему с товарищами Колей Мурым и Валерой Сапегой выдалась премия, – поездка, можно сказать, по всей стране. Что там Артек… Они втроем, обычные школьники, члены 2-го харьковского кружка радиолюбителей имени Николая Дмитриевича Пильчикова при электросекции Технологического института, сумели сконструировать и довести до ума прибор, который сейчас бы назвали прообразом мобильного телефона, а тогда назвали они его беспроводным переговорным устройством дальнего радиуса действия. Еще бы, от Харькова до Житомира! Грамота им пришла за подписью самого Орджоникидзе. И встречали их по-взрослому уважительно. В Минске даже сам секретарь местной Академии наук за руку подержал и назвал Борисом Ефимовичем. Что, разве деду его и его отцу снилось такое уважение к их имени-фамилии?

Ах, какой вкуснятиной их кормили в Петропавловске! А в Москве! А как впервые угостили вином в Кисловодске!

– Вот они, наши молодые таланты, со всей страны, со всего Советского Союза! За ними будущее. А какое будущее без вина! – шумел водопадом слов большой, усатый тамада, известный артист, неприлично похожий на Сталина…

И Боря Ганзи так радовался, что он не один такой, а их много, из каждой республики по двое, по трое, и перед каждым не коридор, а поле впереди. Коси, – не хочу. И никто никому не помеха. Шашлык был волшебный, замаринованный в кефире. Гора Машук…

Коля Мурый стал генерал-полковником, а тамаду, потом выяснилось, расстреляли. За особое сходство. Не так шутил. Растлевал подрастающее поколение.

Ганзи думал свое, но прислушивался к тому, как представлял себе будущее рыжий. О том, что национальные меньшинства должны иметь ясное подчиненное положение, «свое место» и функциональное предписание в имперской иерархии. О том, что проявления расового, национального превосходства или же неприязни будут жесточайше подавляться властью. Как в Китае взяточничество. Умаление человеческого достоинства недопустимо, – таковое не имеет ничего общего с русской идеей. Достоинство и его отсутствие, – вот граница, по-прежнему разделяющая наш народ на лагеря. Всегдашняя гражданская война.

– Восстановление достоинства и доверия к себе самим и к своему делу, – такая моя вера, – излагал Клыков, а Ганзи слушал и удивлялся, что, кажется, понимает рыжего, хотя «общинность», – такое непривычное слово… Почище Хайдеггера. А чего стоит «соборность»? Эти слова даже родственники жены никогда не произносили. Будущее имеет словарь молодости. Странно, как родственники жены то и дело предсказывают будущее, а сами не слишком молоды. Как им его понимать? Будущее вот тут, за плечами этих ребят.