Галя усмехнулась и направилась к бесконечному эскалатору старой станции «Смоленская», застегивая на ходу тяжелую шубу. Каждое утро перед работой повторяла она этот внутренний монолог с маленькими дополнениями, и каждый раз улыбалась своему постоянству на этом самом месте. Вот если бы ее Игорек был так же постоянен…

На выходе из метро толпился народ, кто-то кричал дурным голосом, размахивая большим красным флагом, за которым вяло следил глазами сонный и «домашний» милиционер. На улице тоже стояли люди, серые и редкие, как деревенский забор в Нечерноземье, но связанные лентой алого транспаранта.

Галя вспомнила, что «красные» грозились, помимо основной дневной демонстрации у Кремля, утренним побочным митингом у высотки МИДа, стоящей прямо по соседству с голубеньким особняком ее банка. Хорошо еще, что банк открывается раньше, чем у них все начнется, так что весь этот цирк она будет наблюдать из окна секретарской, вместо того, чтобы пробираться туда через сумасшедшую, злобную толпу.

Клиентов было сегодня мало, и девочки, сидя за мониторами, делились последними новостями, личными и общественными. Ирка, самая юная и шустрая, уезжала в июне с очередным хахалем в Испанию, и Галю это вовсе не радовало – так хотелось в начале лета самой сорваться в отпуск… Правда, Ирка уже не раз так собиралась в дорогу, а потом приходила с заплаканными глазами и с желанием ехать в деревню с отцом.

Ксюша накануне была на концерте и взахлеб рассказывала о новом платье Пугачевой, состоящем из миллиона лоскутков, на каждом из которых изображен ее кудрявый супруг. Ксюшка была дура, но всегда выручала Галю, когда той надо было срочно уйти с работы. Жаль, что мужики ее не понимают, все вокруг Ирки крутятся. Им лишь бы носик покороче да ножки подлинней. А с этим банком нормальных людей и не увидишь – вечером уже сил нет от напряжения – не дай бог чужие миллионы не туда отошлешь.

Галя задумалась о том, что если с Игорьком у нее разладится, то и она может в девках остаться с такой работой. Конечно, она красива, и Ирка с ее суетой и кокетливыми глазками сразу в тени исчезнет, стоит лишь ей волосы распустить да очи серые поднять. Но вот возраст-молоденьких все любят. Да и клиенты эти, сказать честно, дерьмо, за копейку удавятся… Она провела ладонью по своим забранным в пучок волосам и укололась о заколку. Отвлекшись, она услышала, что с улицы доносятся крики, и подошла к окну.

Напротив МИДа, затекая в переулок, колыхалась толпа, над которой то тут, то там видны были красно-белые транспаранты. Галя узнала бородатого дядьку с флагом, встреченного в метро. Теперь возле него стоял здоровый парень в армейском пятнистом полушубке и подносил ко рту знаменосца матюгальник.