– А-а, – заорал, выпучив, как рак, глаза, тот, – продают Россию, гады!

И он указал рукой на Галю, отпрянувшую, было, от окна.

– Не зря у министерства банк поставили. «Российский кредит»… Кому это Россия дает кредит, а!? Кому вы даете кредит, когда вы зарплату полгода не видели? Вы жидам кредит даете?

– Нет, – выдыхала в ответ толпа, взвиваясь по-бабьи в плаче.

– Черномазым даете, а!?

– Доло-о-й! – вторил народ, надвигаясь зелено-серой тучей на ограду банка.

– Так беррите обрратно! – захрипел бородатый, тыча древком флага, как копьем, в Галину сторону, и толпа, замерши на мгновенье, как после стакана водки, качнулась и накатила. Но тут из переулка, не видного из окна, врезалась в надвигающуюся мутную волну синяя поблескивающая щитами и шлемами, тяжелая змея. Галя с радостью следила за тем, как змея давила, разжимала, раздвигала ощерившуюся палками и пиками толпу на две части, проникая все глубже в краснеющую флагом сердцевинку, где в экстазе бился бородатый. Вой милицейских сирен с кольца заглушал вопли зажатой и с тыла массы людей, но Галя видела, угадывала отчаянье в их движениях, потерявших направление и смысл. «Так вам, сволочи, – громко сказала она, – так вам, трусы.»

– Смотри, смотри, – вторила дальнозоркая Ирка, тащат в машины! И дубинкой по башке!

– Девочки, что вы, жалко же их, – уговаривала Ксюша, на цыпочках выглядывая в окно из-за Ириного плеча – дураки же, алкаши одни.

– Да, алкаши… Сейчас бы тебе здесь устроили эти алкаши круговую. Глянь, – бросила Галя зло и показала на того здорового парня, что раньше был с мегафоном, а теперь закрывал бросившего флаг бородатого и ловко крутил палкой, пробиваясь сквозь толпу и круша по ходу своих.

Зазвонил телефон, и Галя пошла брать трубку, уступив Ксюше место у окна. Взволнованный Игорь спрашивал, что у них там творится, запрещал выходить в обеденный перерыв на улицу и обещал после работы встречать ее у входа. «Какой он, все-таки, умница у меня», – сладко думалось Гале, – никогда еще такого у нее не было.

Там, за окном, стихли сирены, и слышнее стали крики. От толпы осталась кучка не успевших убежать, жалких, ощипанный пенсионеров. Их больше не били и не сажали в зарешеченные грязно – зеленые автобусы, и они оглядывались пустыми опрокинутыми глазами, тщетно желая увидеть своих молодых вожаков.

– Ну все, кончилось, – разочарованно подала голос Ирка.

– Надолго ли? Главный-то митинг сегодня днем, – напомнила Галя.

– По крайней мере, отсюда домой мы выберемся. До Пресни такси возьмем и центр объедем.

– А меня возьмете с собой? – попросила Ксюша.