Скорее, наоборот, это врачу требовалось пробиваться сквозь ироничную необязательность выводов «русского пациента» к той общей рациональной сути, которая наверняка имеется и к которой у Оливера возникло любопытство. Что движет этим человеком? Что он на самом деле думает о нас? Наконец, возможно ли, что странная его родина вольется в цивилизованную Европу? Неделю назад доктор Дитрих зачитал Виктору целый список достопримечательностей, посещению которых можно было бы посвятить ближайший выходной, а тот, в ответ, с улыбкой сфинкса упомянул про воды Бад Ара. «Мои русские уверяют, что там очень культурное место». Доктор Дитрих, как обычно, не поверил на слово. Да и что значит «культурное место»? Опять усмешка? Он полез в интернет, но, изучив вопрос, согласился. Отзывы о городке, о бассейне и обо всем оздоровительном комплексе были собраны самые распрекрасные. Однако теперь уже Оливеру не сразу удалось убедить Петру, которая отнеслась к предложению мужа скептически. Семья есть семья, суббота – это суббота, отдых это отдых, а приятели – это хорошо, только это из другого огорода овощи. Но Оливер и тут проявил терпение. Он объяснил, что приятельство развивает не ради приятельства самого по себе, а имея далеко идущую цель. Правда, когда жена уточнила, идет ли речь о новой форме гуманитарной поддержки, (а таковую она всячески приветствовала, будучи женщиной, строго говоря, образцово прогрессивной и по-европейски культурной), Оливер честно ответил, что в данном случае пока имеет место взаимовыгодный культурный обмен. Это с самого начала насторожило, а не заинтересовало Петру, но Оливер успел исправить оплошность. «Русские – наши самые опасные соседи. Нам надо понять, какие они без Путина, на свободе». Упоминание имени русского диктатора возымело нужное действие, и фрау Дитрих согласилась. Детям достойная женщина объяснила, что папа взял шефство над эмигрантом из России. Мальчики поняли, кем разбавят семью в выходной день, и послушно кивнули аккуратно стриженными головами. Дело в том, что раз в месяц, в последнюю субботу, отец семейства с утра, сразу после завтрака, вел Марка и Давида на службу в маленькую католическую церковь возле Люксембургерш-трассе. А после службы они втроем направлялись в общежитие для беженцев, что на Барбароссаплатц, или в приют для бомжей на улице Готтесвег – он там по соседству с таким же двухэтажным борделем. Приют – с синими шторами на окнах, а дом терпимости – с бордовыми. В общежитии и в ночлежке маленькие Дитрихи приучались к христианскому