душой, ее представив инициаторшей встречи с Виктором. Узнав об успехе акции с подписями, женщина издала победный клич «yes», усилив выдох сжиманием кулаков, как это делают каратисты, и немедленно пожелала, чтобы муж известил об этом русского знакомого. Ей же пришла в голову мысль посетить с детьми и с Виктором купальни в час, присутственный для беженцев. Это удивило Оливера – по его разумению, было бы правильно сначала самим, только с детьми, проверить, что вышло из инициативы с бассейном, а уже потом тянуть туда ироничного гостя с его неустойчивыми воззрениями на политику и размытыми убеждениями. Чтобы окончательно разубедить ее, он припомнил ответ русского на вопрос о Михаиле Горбачеве, тестовый, в общем-то, вопрос, ответ на который для цивилизованного человека, для жителя объединенной Германии, конечно, должен быть очевиден. Виктор же, погрустнев, сказал, что Горбачев по-русски не умел говорить, и думать не мог по-русски, поэтому угробил космос. «А без космоса какая перестройка»? Все наоборот у Виктора в голове уложено. После такого Петра должна была бы согласиться, что «русского пациента» к первой встрече с культурой перестройки беженцев надо подготовить. Но та уперлась – пусть русский увидит проект в развитии, если уже он оказался случайным свидетелем его старта. Пусть увидит результат демократии в действии. Мужу нечем было крыть этот довод. Он обязался позвать Виктора. И добился своего. Семья в полном составе и при параде выехала в Бад Ар. Оливер – в новом светлом спортивном костюме, Петра в шляпке с красно-белым значком, на котором острый глаз различит три золотые короны. Марк и Давид – оба в парадных белых брючках. Тем досаднее Петре было увидеть старое и небрежное, с провисшими коленями, трико на Викторе. Но собственная досада ее даже порадовала – чем труднее соперник, тем важнее поединок. А Виктор подумал, что Дитрихи после оздоровительного мероприятия собрались на мероприятие культурное, и никакого смущения от несоответствия не испытал. Чего еще ожидать от старого холостяка? Взгляд Петры он, однако, отметил, но не придал ему значения… Возле комплекса в Бад Аре снова стояли люди. Посетители из Кельна узнали среди них девушку, которая в прошлый раз митинговала с плакатом. Был там и активист с клочковатой бородкой. Девушка теперь вздымала к небу вывеску со словом Willkommennskultur, «культура «добро пожаловать», раскрашенную в цвета радуги. Она смотрела поверх голов восторженным взором, и Дитрихов не узнала. Не то бородатый. Он сразу вышел из толпы