единомышленников прямо к Оливеру с вытянутой для приветствия рукой и словами благодарности. Бледное от природы, аскетичное лицо врача залила краска смущения. Он так быстро осуществил рукопожатие, как будто боялся обжечься. Но молодой человек уже жал Петрину руку, ручки детей и, наконец, дошел до Виктора. Его рыжую ладонь он получил в полное владение и уже на ней решил выразить всю радость и благодарность за действенную помощь, за беженцев, за то, что благодаря ему Германия все-таки не такая, какой ее пытаются выставить в Дрездене пегидовцы [5] и всякие прочие нацисты. Виктор вслушивался в журчание этого голоса, видел, что взгляды всех окружающих людей обращены к нему, и не спешил избавлять руку. Он подумал – а вдруг действительно надо жить вот так? Просто видеть цель – воспитывать, добиваться ясности, снова воспитывать, добиваться улучшения нравов и жизни, исходя из ясности и собственной убежденности – то есть из чего-то такого, чего нет ни у него, ни у большеглазой горбоносой и черноглазой женщины, пугливой, что лесная птица? Его живой и не дисциплинированный ум представил такую картину – его армянская подопечная – вот тут, в немецкой голубой шипучей воде, среди «водяных трупов», детей и среди беженцев. В темном купальном костюме а-ля 1910-е. С опасливым взглядом и словами об изнасиловании. Виктор не к месту рассмеялся, подчиняясь внутренним течениям. Догадавшись, что его поведение может быть неверно понято, он решил сгладить неловкость, но только усугубил ее вопросом, казалось бы, совершенно безобидным: – А беженцы? Когда они станут «водяными трупами»? Он-то, в отличие от Дитрихов, не знал, что дело благополучно разрешилось… Молодой человек, возможно, деталями местной этимологии не владел и слова про трупов воспринял буквально. Он отдернул свою ладонь, словно обнаружил в ней змею, и растерянным взглядом стал искать Оливера. А тот как раз умело развернулся спиной. Кончики его ушей побагровели, шея одеревенела. Тогда парень обратился лицом к Петре, не успевшей или не стремившейся прятаться. – Наш русский гость хочет узнать, много ли уже прошло беженцев, – вмешалась женщина. – Ах, ясно! – обрадовался парень, и пустился в объяснение, – нет, пока мало. Мало местных. Мы до них еще будем доводить. Будем приглашать и даже приводить. Я сейчас уточню число… Он собрался снова завладеть рукой Виктора, но тот, пятясь, поспешил за Оливером, исполнив дугу за спиной Петры. Русский догадался, в чем было дело, и тем более хотел избежать чужой славы. К тому же в самой затее