же выйдет Оливер? Помощница развела руками – не знаем. Болеет. Женщины умеют так управлять лицом, что сказанное ими обретает совсем иной, иногда противоположный смысл. Немецкие женщины развили в себе это свойство в меньшей степени, чем славянские, но не зря Кельн в этой стране считается самым немецким поселением. – Болеет? При его здоровом образе жизни? Ведь сам хвастался, что его никакой вирус не берет! – обиженно возразил Виктор, как-будто Дитрих действительно не имел право заболеть тогда, когда понадобилось его умение. Тогда помощница с оглядкой на дверь приемной, где сидели пациенты, очевидно согласившиеся быть излеченными доктором Оксом, прояснила дело. Ее голос стал таким тихим, что Виктор едва разбирал отдельные слова. Но он понял, что Оливер не совсем заболел. В выходные что-то произошло в его семье. И в ближайшие дни он появится на работе. «Подождите пару дней, а я дам Вам таблеточку от боли, и запишу на прием сразу». Виктор согласился. Фрау Шпеер подействовала на него благотворно. Иногда одно известие о скором избавлении от боли способно избавить от боли… Приободрившись, он обрел шесть человеческих чувств и спросил, что всё же случилось у Дитрихов. Что-то с детьми? Но женщина большего не знала. Или не стала говорить. Она дала Виктору длинную известково-белую таблетку, разделенную напополам глубоким штрихом, и посоветовала не принимать в день больше половинки, а в противном случае не садиться за руль. – У меня нет руля, – успокоил ее Виктор и пошел домой. Таблетка в самом деле облегчила физическое страдание Виктора, и он, не дожидаясь окончательной починки, вернулся к исполнению добровольно взятой на себя обязанности сопровождать художницу мимо опасного «контейнера», который, по слухам, «распух» от переизбытка беженцев, что сплошным потоком тянулись и тянулись с юга, через австрийскую границу и ручейками растеклись по всей Германии, до самого севера и до запада, до гостеприимного Кельна. А Оливеру он позвонил даже не из-за зуба, а по-товарищески, с намерением узнать, что случилось. Но голос доктора радости не выразил, он прозвучал отстраненно и даже сухо. На вопрос, все ли нормально, Дитрих ответил коротко и сдержанно: – Ja, naturlich. Warum? [6] Виктор напомнил, что был в клинике, по записи, но врач в ответ выразил не сочувствие, а удивление, что приятель не воспользовался услугами доктора Окса. Он уточнил, какую таблетку помощница выдала Виктору, подтвердил, что это был верный выбор, а узнав, что средство подействовало, дал понять, что вопрос исчерпан.