Я кое-как, насколько мне позволял вес брони, отпрыгнул в сторону. Мои руки скользнули по копью, но выдернуть его из пола я так и не смог. Навык копейщика сыграл со мной злую шутку, именно с его помощью я вогнал копье в пол с такой силой, что теперь не могу вытащить обратно!

Паучьи лапы тем временем схватили меня за ногу, вот теперь я уже упал, моя голова в шлеме треснулась о камни, раздался гадкий металлический звон, а в башке у меня загудело.

— Сев, помоги! Дай копье!

— Нет, — отрезала девушка, — Ты же самостоятельный мальчик? Судя по твоим дерзким речам — да. Так что сам решай свои проблемы!

Паукан уже влез на меня, впечатав в пол, воняло от него, как от стаи дохлых кошек, так что я чуть не задохнулся.

Своими жвалами чудище разодрало мне стеганку на горле, открыв мою шею для последней атаки.

Я выбросил вперед руку и на адреналине ткнул в нависшую надо мной морду пальцами — сразу всей пятерней. Да, конечно, я не был качком, но ведь я был профессиональным копейщиком, а у хорошего копейщика развиты два качества — сила кисти и хлесткость удара.

И этого хватило: мои пальцы вошли прямо в белесые глаза паука, я вдавил их твари почти до самого мозга. Раздалось гадкое хлюпанье, потом последовали хлопки, будто я давил сочные апельсины. Глаза твари полопались, оросив меня бурой жидкостью: паукан лишился сразу же половины своих зенок. Он зашипел на сверхвысоких тонах и заметался от боли.

Вообще сейчас самое время достать кинжал и воткнуть чудовищу в брюхо. Если бы не одно но: кинжалом меня не снабдили. Так что я просто протянул руку, схватился за мое копье, все еще торчавшее рядом из пола, и, используя его как рычаг, выскользнул из-под паучьей туши.

Через мгновение я уже стоял на ногах, а еще через мгновение победоносно вырвал из пола свое копье и лихо крутанул им.

— Ну всё, мрази! Ну теперь держитесь!

Откуда-то из-за моей спины раздался оглушительный визг. И явно не паучий, так обычно визжат человечьи женщины.

Я не стал совершать ошибку и оборачиваться сразу — прежде чем сделать это, я даровал пауку с выбитыми глазами удар милосердия. Я проткнул ему голову копьем насквозь, благо, вошло мое оружие в паука легко, тварь была сильной, но не имела костей, так что оказалась довольно таки мягкой.

Я довольно слабо представлял себе физиологию арахнидов, но в одном был уверен — мозг у тенеплёта явно помещался внутри головы, а с пробитым мозгом ни одно живое существо жить не может.

И я не прогадал: паукан под моим копьем еще дернулся, всхлюпнул, а потом бешено зашевелил всеми лапищами, явно в агонии. Я вырвал из его головы копье и только потом обернулся на визги.