И уставился на статуэтку обнаженной женщины из темного металла.

Голос.

3

— Отвернись и не смотри на меня!

— Голос!

— Отвернись!

Вот же ж… скромница, блин зажаренный!

— Хорошо, хорошо, отвернулся… Голос, на нас напали.

— Вижу.

— Ты можешь их всех убить? Ну, так, как убивала всех, кто к тебе в терем влезал.

— Не-а.

— Голос!!! Не время ломаться, там люди гибнут!

— Люди всегда гибнут, этого не изменишь.

— Но сейчас гибнут МОИ люди!

— Согласна, это другое дело.

— Тогда убей нападающих!

— Всех?

— ВСЕХ!

— Не могу.

Так. Стоп.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Они слишком далеко…

Опять облом.

— … так что всех не получится, только часть.

— ГОЛОС!!!

— Не трогай меня за…!

— Это плечи!

— И за плечи не трогай!

Я перестал трясти холодную, в прямом и переносном смысле, статую — и вовсе я ее не трогал за… за то, что она имела в виду — и махнул рукой. Эту ду… душу выгоревшего Источника… не переделаешь.

— Голос, милая, тогда вали тех, до кого можешь дотянуться… хотя нет, погоди. Когда я скажу «Давай!» — тогда.

Я уже был готов к тому, что Голос возмутиться тем, что она порядочная женщина и давать никому вообще и мне в частности не будет, но она смогла меня удивить.

— Викеша… — обратилась она с какой-то, даже несколько меня испугавшей, робостью, — можно я тебя попрошу?

— Попроси… — насторожился я.

— Сшей мне платье.

Я растерялся от такого неожиданного и крайне несвоевременного захода, отчего ляпнул:

— Так я не умею шить…

— Тогда купи! — рявкнула Голос, — Я голая!

4

Я выстрелил в воздух из своего пистолета. Честно говоря, вероятность того, что этот выстрел в общей перестрелке заметят, была мала — выстрелов и так было много, все повозки заволокло едким пороховым дымом — но именно в этот момент стрельба затихла и, как подсказал мне моя интуиция, через несколько секунд разбойники должны были выхватить сабли и рвануть вперед.

Так что мой выстрел, как минимум, не затерялся.

Я взмахнул рукой, как будто рассевая зерна щедрым взмахом, и заорал:

— Все, кто передо мной стоит — умрите! Давай!

И все, кто передо мной стояли — умерли.

Честно говоря, Голос и впрямь дотягивалась до нападавших с большим трудом и из общей шайки голов в полсотни пали на землю человек семь, от силы. Но зато выглядело это, как минимум, эффектно: как будто я взмахнул не рукой, а огромной невидимой косой, такой себе синигами а-ля рюс. Голос не поскупилась и на землю опали не только разбойники, но и их кони. В точности, как трава под лезвием косы.

5

Если кто-то думает, что на этом бой и закончился — тот плохо представляет упорность и бесстрашие башкир. Разбойники теперь только осторожничали, не приближаясь слишком близко, как будто чувствуя, где проходит граница моей смертоносной силы (моей — потому что они ж не знал, что это Голос их положила), но и не уходя, крутились поодаль, постреливая из ружей и периодически засыпая нас градом стрел.