— А приказ был? — строго спросил я, глядя на сидящую, сложив ручки, нарушительницу. Можно было ожидать, что в драку с разбойниками полезет Дита, но Клава…! Она же серьезная и ответственная… так я думал до сегодняшнего дня.

— Не было, — опустила глаза моя названная сестренка.

— Тогда почему я отчетливо видел, как кто-то, до крайности напоминающий одну девушку по имени Клава, с увлечением кидался в разбойников огненными шарами.

— Потому что у кого-то слишком хорошее зрение, — пробурчала Клава.

— Что⁈

— Может, тебе показалось? — с надеждой спросила она.

— Нееет, — зловеще протянул я, тем временем лихорадочно размышляя, что делать.

Им обеим, Клаве и Дите, за нарушение приказа я пообещал порку. Но сказано это было сгоряча и не подумавши. Не подумавши, в частности, о том, что они обе — взрослые девушки и пороть их — это уже не наказание, а какое-то извращение. С другой же стороны — я боярин. А боярское слово, как известно, тверже гороху и не наказать я Клаву не могу.

Блин, я что — и впрямь в боярина превращаюсь? Ведь если я Клаву прощу — никто об этом не узнает, но мне нарушение моего же собственного слова все равно кажется неправильным, вот прям до нервной почесухи. Хотя дело, наверное, не в боярском слове. Дело в моем отходняке после гибели стрельцов. Как представлю, что и Клаву, мою сестренку названную, могли вот так же в холст заворачивать — прям сердце останавливается. А если ее сейчас не наказать — она ж в следующий раз опять в драку полезет…

— Тогда мне как? — робко спросила Клава, видимо, решившая, что я молчу и пыхчу от гнева, — Ложиться на живот?

Она потеребила подол сарафана и снова посмотрела на меня сквозь ресницы. Блин, а у меня даже ничего поротельного нет… Не ладошкой же ее шлепать… Хотя… Нет «хотя» — это не про ладошку, а про то, что у меня в штате вообще-то палач есть, Христофор. Нет, пороть боярскую сестру ему не по чину, но у него ж наверняка есть какие-то плетки, кнуты… Нет, плетки и кнуты — это как-то жестоко…

Блин! Интересно, хоть кто-то до меня мучился сомнениями по поводу того — отшлепать ли ему провинившуюся девчонку или нет⁈

— Викешенька, так что мне делать-то? — что-то в это голоске явственно прозвучали нотки облегчения. Видимо, кто-то думает, что сможет отделаться легким испугом?

— Ложись. Пороть буду, — решился я.

— Нечестно это, — буркнула Клава, послушно ложась на живот. Так и не сняв сарафана, кстати, но оно и к лучшему. Подозреваю, Аглаша не одобрит, если в ее отсутствие я тут начну девчонок раздевать.

— Чего это нечестно? Провинилась — получи.