У меня были союзники. Немного. Но лучшие из возможных.

И всё равно я чувствовал, как медленно, но верно кольцо сжимается.

Академия, некогда казавшаяся просто школой для магов, теперь раскрылась совсем с другой стороны. Здесь растили не просто волшебников. Здесь выращивали оружие. Орудия для войны, для теней, для имперских интриг.

Я провёл пальцем по тыльной стороне ладони. Там, где магия крови оставляла след. Её не было видно, но я её ощущал — как второе сердце. Бьющееся. Тёмное.

Ночью мы пойдём в запретную часть библиотеки. И, возможно, найдём ответы.

А может — просто погибнем.

Но если уж умирать — то с клинком в руке и магией в крови.

Не на коленях. Не в неведении.

Не как пешка, а как король на этой шахматной доске.

Я лёг, не раздеваясь. И уснул — неглубоко, настороженно, как спит волк, чья стая находится под его охраной.

* * *

Я проснулся неестественно резко. Крики.

Короткие. Сдавленные. Панические. Где-то в сделке, не в общежитии.

Я сорвался с кровати в одну секунду — не от сна, а от инстинкта. Те самые крики, что выбивают дверь в сознание и оставляют после себя шепчущую тишину, от которой по коже идут мурашки.

Часы показывали ровно 23:00. До нашей встречи с Альфредом и Иваном оставался ещё час. Хотелось, конечно, поспать побольше, но не получилось.

Я был одет, ремень с кинжалом уже был на месте, сапоги не снимал — последние недели я всё чаще засыпал в одежде. Усталость вперемешку с паранойей — гремучая смесь. Но она и спасает твою жизнь, делает тебя готовым к любой ситуации в жизни.

Крики доносились откуда-то снаружи. Я выскочил из комнаты, и холод ночного воздуха ударил в лицо, но я едва заметил. Сердце уже бешено колотилось.

Когда добежал до главной аллеи академии, увидел толпу студентов. Испытал сильное дежавю, такую картину я уже видел перед своими глазами. Преподавателей ещё не было, но студенты собрались десятками, словно на стихийный суд. Кто-то плакал. Кто-то стоял бледный, как лист бумаги. Кто-то смотрел с удивительным безразличием, как будто всё это происходило на другом плане реальности.

Я пробрался сквозь толпу, оттолкнув плечом Орлова, который стоял неподалёку, нахмурив брови. Он ничего не сказал, только чуть дёрнул щекой. Все таки он мне врал, когда говорил, что у него не талантов. У него он есть, он каждый раз появляется на месте, где произошло что-то ужасное. Чувствует его задница опасности. Так себе, конечно навык.

И вот я увидел её. Это была Агата.

Маленькое, худое тело лежало на земле, словно выкинутая кукла на дорожную обочину. Глаза раскрыты, но в них уже не было ничего — ни страха, ни боли, ни света. Лицо — белее мела. На запястьях — высохшие потёки. Кожа — обескровленная. Снова.