— Теперь скажи, — прошептал я, сжимая пальцами его подбородок и заставляя смотреть мне в глаза. — Иначе я буду забирать тебя по частям.

Он дрожал, но всё ещё пытался удержать маску гордости. И всё же боль оказалась сильнее.

— Я… не знаю, кто стоит на самом верху, — выдавил он, стиснув зубы. — Но они… из Министерства внутренних дел. Чистильщики. Те, кого боятся даже императоры. У них свои планы на будущее государства и ассасины могли бы быть помехой, поэтому они избавились от вас…

Я внимательно изучал его лицо, и ложью там не пахло. Он говорил правду.

— Этого достаточно, — сказал я. — Теперь ты напишешь рекомендательное письмо. Мне. Чтобы я поступил туда на работу.

Его глаза расширились.

— Ты хочешь… туда? — прошептал он. — Там не выживает никто… Тебя убьют в первую же неделю. Ты уже забрал мою жизнь, убей меня и дело с концов

— Я выживу, — холодно бросил я. — Пиши. Я восстановлю наш клан и верну нас на карту мира.

Я достал из стола пергамент и чернильницу, кинул их перед ним. Кайзер, прижимая культю к боку, медленно начал выводить буквы. Я стоял над ним, чувствуя, как каждая капля его крови на полу — это печать его конца. Когда он поставил подпись, я взял лист, аккуратно свернул и убрал во внутренний карман.

— Теперь ты мне не нужен, — сказал я тихо.

Он поднял на меня взгляд. Там не было ни ненависти, ни страха. Только усталость.

— Значит… всё-таки брат, — выдохнул он, и я понял, что он говорит о нашем ордене.

— Нет, — ответил я, и клинок вошёл ему в сердце.

Его тело дёрнулось, губы приоткрылись, но слов он уже не сказал. Я дождался, пока дыхание исчезнет, и только тогда поднялся.

Теперь — замести следы.

Я подхватил его за плечи, перетащил к тайной лестнице и потащил вниз, в подземелье, туда, где некогда видел собрания людей в капюшонах. Каменные ступени глухо отзывались под ногами. Здесь пахло сыростью и старыми тайнами.

Дойдя до центрального зала, я опустил его тело на пол и вызвал магию крови.

Красные нити выползли из моих ладоней, обвивая мёртвого Кайзера. Я сжал кулак, и они вонзились в его плоть, разрывая её изнутри, дробя кости, превращая всё, что когда-то было ректором, в вязкую массу, которая быстро впитывалась в каменный пол. Не осталось ни костей, ни крови — только чистая гладь камня, словно здесь никогда никого не было.

Я поднял взгляд на стены и вычертил там символ ордена — знак ассасина. Не как вызов, а как точка в начале первой части моего пути.

Кровь из моей ладони скользнуло по символу, и он исчез, растворяясь в камне.

Ни свидетелей. Ни улик. Только я, тишина и шаги, что уходили обратно наверх.