- А, бля, а сколько уже? – вскакиваю, тянусь за соткой... Забыл реально... Там же гребаные англичане ждут моего подтверждения или разгрома... все мне специально в имэйл вставили, чтоб я на ходу почитал...

- Да ну! – всплескивает она руками. – Ты это серьезно? Посмотри вокруг только, красота какая, - порывается вытянуть меня на террасу, откуда открывается обзор на бухту, бескрайнюю водную гладь нереального цвета, подернутую легкой рябью. Сегодня океан спокоен и весь сверкает солнечными звездами на поверхности. – Да тут каждый миг ловить надо!

Да, повезло с местом, что и говорить. Хорошо виден порт, про который Оксанка, начитавшись интернет-альманахов, успела сообщить мне, что это один из самых крупных портов на всем Тенерифе. Отсюда плавают и на Ля Гомеру, и на другие Канары. Готов поспорить, у нее на этот счет уже наполеоновские планы.

- Зай, я быстренько... сейчас...

Она права, конечно, насчет красоты, и вот я самым халатным образом пролистываю имэйл по диагонали и забиваю в ответ немногочисленные комменты, на что у меня уходит минут десять вместо получаса. Она тем временем раскладывает вещи, зануда маленькая – все у нее всегда должно быть на своем месте. Зато хоть я время выиграю.

«Thank you, Andreas. Have a great holiday.» Спасибо, Андреас. Приятного отпуска.

Суки, как узнали? Вроде ассистента-вне-офиса я не устанавливал – в команде у Вольфинга подобный самовол влечет за собой вышку. Ладно, они на расслабоне вроде. А значит, можно и мне.

И вот мы с ней идем на наш пляж, который, как и большой местный пляж, засыпали песком из Сахары. Океан тут тот же, только с другой стороны. Те же широты. Так что считай, что мы в Африке.

Мы с ней очень любим плавать, только чтобы по-настоящему и подолгу. Валяния на пляже она не признает. А я вообще конопатый черт и даже непродолжительное пребывание на солнце творит со мной такое, что даже думать об этом не хочется. Когда мы в первый раз заходим в воду, она делает это очень смешно и осторожненько. Вода Атлантика кажется ей неимоверно холодной, а в ответ на мои попытки обрызгать она реагирует с нешуточной агрессивностью. Зато когда и она наконец привыкает, мы плещемся долго, что называется, до посинения, пока у нее не начинают дрожать губки.

нас многие на этом фактически закрытом, примыкающем к нашему ресору пляже загорают топлесс. Сказывается, что Канары – часть раскрепощенной, эмансипированной Испании. Со смехом также склоняю ее к этому. И мне хочется не столько увидеть ее такой на пляже, сколько того, чтобы мои маленькие тоже загорели – ведь если в пределах разумного, то это даже полезно для здоровья, убеждаю ее. Но кто бы мог подумать, мой маленький ежик – та еще пуританка. Какой бы ни была в постели – уговорить ее на подобное безобидное безобразие оказывается непросто. В конце концов, она сдается. Сначала ложится на животик, подставляя солнышку голенькую спинку, потом, задержав дыхание, переворачивается. Почувствовав, какой это кайф, когда солнышко и морской ветерок ласкают ее сисечки, она подсаживается на это и вскоре уже не больше не комплексует и в основном загорает именно так. Зато я скоро начинаю жалеть о том, что подал ей идею. Дело в том, что не все мужики любят большую грудь. А у нее она же еще и красивенькая, в чем я лишний раз убеждаюсь сегодня, изредка перехватывая тот или иной не нравящийся мне взгляд.