Пока эти ленивые мысли плывут в моем мозгу, колыхаясь на вискарных волнах, Паша из Москвы распаляется перед нами про кризис, про то, какие тяжелые времена грядут, да уже, блин, нагрянули. Бедняга. Так Канары для него – эконом-вариант? Да я-то и сам толком не знаю, почему выбрал их. Из-за климата, вообще-то, из-за погоды – где еще найдешь такое осенью, да еще чтоб далеко не лететь.

А ему интересно, мол, как Европа со «всем этим» справляется. По-разному, говорим ему мы. Но в общем и целом похожим образом – банкротства, сокращения, увольнения. У нас, например, в первую очередь страдает автопром. Но и банки - тоже. Но государство намерено их спасать. Учреждается специальный государственный стабилизационный фонд, объясняю я, по поддержке системно значимых финансовых организаций. А законопроект правительству помог разработать Гринхиллз. Вольфинг. Я. Про последние пунктики молчу в тряпочку. Так что, Паша, пока ты тут подъезжаешь, блин, подплываешь к моей телочке, изображая кроль, я, бля-а-а, я даже уже не крут, нет... Я в темпе этого самого кроля творю невероятные, мать вашу, вещи. И никому ни слова.

И я по привычке, деликатно так ставлю на мьют по поводу Гринхиллз и их, нашего участия в создании законопроекта. Мало нам гребаной паблисити о том, что, мол, сканда-а-а-ал. Англосаксонская – вспомнили, гады, когда керосином завоняло, раньше им это не мешало – большая юридическая фирма, самая крупная в стране, написала закон по поддержке банков, а сама же представляет интересы этих банков. А как же законодательная власть. А на что она вообще. До чего докатилась страна-а-а.

Нет, я не афиширую, боже меня упаси. Конфиденциальность – наша визитная карточка. Извечное гоустрайтерство – наше профессиональное кредо. Но от этого так... вставляет, словами не передать. И как еще передать тебе, Паш, как передать, чтоб и ты, бл...ть, понял, как... да... каквстает почти от того, когда читаешь в новостях, что на твоих мозгах выезжает не только самая элитная верхушка бизнеса, но даже в отдельных случаях, как сейчас, когда все катится в задницу – гребаные законодательные структуры? Что они даже шагу боятся ступить без тебя, слово проронить боятся? Но сдавать квартиры в Москве – это тоже, Паш, круть. Молодцяга.

Да я пьян, по ходу. Нет, меня не понесло, я только сижу и посасываю – какой уже по счету? – вискарь. Или что это сейчас у меня в руках. В глазах все пляшет от фонариков, которыми увешан потолок в баре, от бурных жестов, которыми Паша из Москвы сопровождает свои байки про то, что и раньше-то было трудно делать бизнес, что подъезжали к нему не раз, похищали и, ах ты ж, боже мой, даже пытали.