нашим по мелочи, а ей беру жемчужное колье – настоящее же? Вроде, судя по цене. Надо будет дома на проверку сдать, а то кто их тут знает, в этом атлантическом колхозе. Мне объясняют, что белый жемчуг – это слишком старомодно и скучно для девушки, но мне пофигу. Беру ей однорядное белое из южного морского жемчуга, на нем - опалово-темная таитийская жемчужина на золотом кулоне с бриллиантами. Пойдет к ее темно-синему платью. Тут же покупаю и подходящие сережки.

Потом выныриваю и вижу в соседней витрине широкополую соломенную шляпу. Интересно, она будет ее носить? Вот и посмотрим. Правда отпуск уже почти закончился, но будут же еще. Покупаю ей еще духи – а что, гулять, так гулять. И хорошо, когда есть деньги, не зря все-таки работаю...

Потом иду ее искать. В этот раз она даже не сама от меня сбежала, а... блин... да, я от нее. Ничего, посмеиваюсь про себя. Вот увидит, куда я ходил, сразу утихомирится.

Она сидит у нас на террасе в бальзаминах. Здесь тень и приятная прохлада, а она сидит и смотрит на море. Оборачивается ко мне, еще зареванная. Да ладно, я другого и не ожидал. Нет, я надеялся, что она плавать пойдет, отвлечется. Хотя – ну его на фиг. Еще утонула бы с горя. Или мне назло.

Увидев кошелки у меня в руках, она неподдельно удивляется, а я поясняю коротко:

- Вот. Шляпу тебе купил.

- Спа... сибо.

- Примеришь?

Она кивает и мерит безмолвно. Ей идет.

- Тебе идет, - говорю ей. – Классно выглядишь. Наденешь сейчас? А то там солнце.

- Сейчас? А мы идем куда-то?

- Да.

- Куда?

- Селедку есть.

- Чего?

Этого она вообще не ожидала, а у меня внутри клокочет все, потому что я ведь так люблю удивлять ее, заставать врасплох, сражать наповал. Люблю сваливать на нее неожиданности. Чтобы она теряла дар речи и вплывала в мои объятья тепленькая. Мягонькая.

- Ну как же. Ты же сама мне говорила – местное фирменное блюдо. Жареная селедка под соляной корочкой. Пошли.

Она ошеломленно и робко переодевается в легкое белое платье с темно-синим матросским пояском и обувается в матросские парусиновые босоножки в сине-белую полоску, на танкетке, в плетеном обрамлении. Вообще-то, покушать она любит, подарки тоже любит. Поэтому на лице ее не должно быть такой растерянности, я бы даже сказал, подавленности, как сейчас.

Она мнется перед зеркалом, а я надеваю на нее шляпу:

- Красавица моя, - говорю ее отражению, обхватив ее талию, положив голову ей на плечо.

Она опускает глаза. Наряжаясь, она немного привела себя в порядок, но взгляд ничем не замажешь, по ходу. Ничего, думаю, сейчас откормлю ее. И вообще. Сейчас? Нет, потом.