У меня как раз закончилась ТельКо. Я разговаривал, по привычке расхаживая по кабинету, руки в карманах, нащупывая колкий рельеф. Выглядывал со своего восемнадцатого в предрождественскую темноту за окном, испещренную тысячами огней всех цветов, размеров и яркости свечения. Вон опять какие-то дебилы не пропускают вперед скорую и им говорят по громкоговорителю, чтоб разъезжались. А теперь спокойно беру телефон – отчего не взять?

Радуюсь вообще-то ее звонку, если честно. Как днем обрадовался, увидев ее на вокзале. Уже поздний вечер и моя дневная усталость удесятерилась. Но вот я увидел ее номер, меня словно раскручивает что-то, и я забываю об усталости.

- Привет, - раздается ее голос, тихий и задумчивый, словно обращенный к самой себе – вот пришибленная. Звук его все же застает меня врасплох. – Андрей, да я хотела сказать... Я тогда... забыла... вернуть тебе...

Чего? Что вернуть? А-а-а... Бл...ть. Одно ее слово, и я, бл...ть, знаю, о чем она. Сразу понял. Забыла. А увидела меня сегодня днем – вспомнила. Должно быть, мои глаза сияют, как е...аные бриллианты, а зубы у меня белые, как жемчуг, хотя сегодня я ей их и не показывал. Вот ведь не думал. А ну, давай-ка ковырнем тебя. Правда, сейчас уже неважно, но хочется же узнать, так, ради интереса, за кого ты меня держишь.

- А что там? – спрашиваю бодро, деловито. – Бриллианты же и жемчуг только?

– Да.

Да она тормоз. Да какой же она тормоз. Типа, пока трахал ее, то и дарил стеклярус, а теперь – финал, значит, гони назад.Так я должен думать в ее понимании?

- Как-нибудь занесешь, - говорю. Потом не выдерживаю все-таки напряжения, повышаюсь: – Не к спеху. В конвертик положи, пролезет же в почтовый ящик, - рявкаю под конец.

Дура, добавляю про себя, смакуя все это. Она понимает, видимо, что над ней издеваются и не говорит ничего больше. Меня форменно прет от ее пришибленной глупости, мне приятно прикалываться над этим. Всегда из-за гребаных денег парилась. Всегда. Меркантильная немеркантильность. Надеюсь, теперь хватит мозгов не напрягать меня больше, не оскорблять напоминанием о побрякушках, подаренных ей мной?Мне ничего от тебя не надо. Какие же мы правильные. Высоких моральных устоев. И мне от тебя ничего не надо. А все эти побрякушки хочешь, в одно место себе засунь.

Тут я вспоминаю, как уговаривал ее сделать операцию, которую сам хотел оплатить. Да, видимо, теперь глаза ее в пролете. А им реально надо. И я мог бы, чисто чтобы доказать ей, что деньги – это ерунда... Только как сказать ей про это? Разве она будет теперь слушать? Разве возьмет бабло? Меня злит, что я вообще из-за этого парюсь. Пытаюсь убедить себя, что это не должно более волновать меня.