Сам не знаю, с чего так рад его видеть. Видуха его радостного настроения не создает, это точно. Он кажется еще более раздолбанным, чем в прошлый раз. Взгляд пустой, движения заторможены. Как вообще меня узнал. Неужели, в теме опять?

Парк в это время наводнен мамочками, ведущими детей на площадку, да пенсионерами, прогуливающими собак. Видимо, уже кое-где кончились уроки, потому что толпами валят школьники. Мы стоим на эвакуационном коридорчике - узкой дорожке, выложенной камнем среди грязи парка, и болтаем о том-о сем, хоть болтать нам, собственно, не о чем. Прохожие обходят нас, некоторые косятся, будто недоумевая, какие у нас с ним – он – как обычно, я – весь обтянутый в дорогие супер-мега-функциональные беговые шмотки – могут быть общие темы для разговора.

А и правда – о чем говорить? Рассказать ему, как я управляюсь с подготовкой нового законопроекта? С реструктуризацией портфолио бондов одних англичан на нашей бирже? С договорами по рефинансированию, которые тоже составляю пачками, пачками, пачками... У нас же сейчас все под знаком «ре» в силу кризиса. Реструктуризация. Рефинансирование. Редевелопмент. Появилась и такая фишка, как плохие долги,baddebts , то есть.

- В Эльзе один чувак сегодня умер. Герд Фур. Местный. Постарше меня чуть был. Сосед мой по «камере». Месяцами торчал где-то, потом недавно заявился и мне такой, мол, Бенба, у меня метадон халявный есть.

- Бен, а тебе разве не хватает? У тебя ж доза стабильная. Нахер высовываешься, не маленький.

- Да, бл...ть, со стажем. Я его послал, а он, сука, наехал. Ну, туда-сюда. А потом после завтрака взял и спидболлом обхавался. Это мешанина такая, герыч с первым – в нос. Сам-то он, по-моему, трезвый давно уже был. Бабло имел. Первый - знаешь, дорогой какой, его еще попробуй достань. Длябонзов в костюмчиках.Буржуев . Но он это нарочно сделал. Суицид, типа. У него там с бабой что-то, то ли кинула, то ли обкололась.Даже дверь к себе не закрыл, сука.

Он смалкивает, а я не уверен, что хочу слышать еще подробности.

- Как там твоя? – спрашивает он наконец.

«Не знаю», - порываюсь сказать ему, но молчу почему-то.

«Я-а-асно», - нет, он даже этого не говорит. Он непритязателен, будто разговаривают с ним из милости и потому нет у него права лезть обсуждать то, что обсуждать с ним не хотят.

- Ладно, давай, - мы поравнялись с моим домом, я собираюсь перейти через дорогу и вижу, что он хочет идти дальше.

- Тебе разве не в Эльзу? – спрашиваю.

- Не-а, - затормозив, отвечает он полусонно. Чертит в грязи какие-то круги носком своего ободранного ботинка.