Сегодня середина февраля, будем говорить точнее, сегодня Валентина. Я уже упоминал, что вдобавок к снам, которых не заказывал, но которые приходят теперь с зубодробительной закономерностью, во мне также выработалась способность вспоминать даты и события, которой позавидовала бы любая домохозяйка. И вроде на Валентина у нас в прошлом году ничего такого с ней не было, но я чувствую, что сегодня мне понадобится профессиональная помощь. Я чувствую такие дни, чувствую заранее. Вдобавок сегодня выходной, а на работе в порядке исключения делать нечего. Вот я и затарился еще с утра, потому что с еще утра чувствовал вибрации.

Но мне понадобится только ближе к вечеру, я знаю теперь. В такие дни бывают периоды, когда мне кажется, нет, я уверен, что совсем не захочу. Но это мираж. Фата Моргана. Я научился принимать эту уверенность такой, какая она есть, не ругать себя за нее, а каждый раз окунаться в нее и не сожалеть о ее уходе. Просто встречать и провожать ее подобающим образом.

Сейчас холодно, осадков нет. День ясный. Когда я делаю очень хороший объезд вдоль Нидды, потом переобуваюсь и даю еще восемь кэ-мэ через парки, а потом – гулять, так гулять, иду в бассейн и полтора часа нарезаю дорожки, то после чувствую себя отлично, офигительно просто. Ближе к лету триатлон можно. Надо продолжать в том же духе и получится.

А потом наступает вечер. Сначала я отворачиваюсь от него, а он, смеясь, подтрунивает надо мной издалека, мол, сейча-а-а-ас попадешься мне. Я все отворачиваюсь, уворачиваюсь и ему наконец надоедает. Он со смехом, слишком сердечным и открытым, чтобы показаться злорадным, хватает меня за шкиряк и тянет к себе и пипец Фата Моргане.

Тут мне обычно сразу становится очень хреново. Это так кошмарно, что он, вечер, не должен смеяться так по-доброму. Его смех, радостный и беззаботный, с этим не вяжется. Он должен показать свое истинное лицо, уродливое и отвратное, он должен реветь ревом подобно музыкальной сопроводиловке в ужастиках, а у него прямо, как в «Молчании ягнят», получается. Чувак слушает энергичную музыку, кайфует, радуется, а у него телка в подземелье сидит, ждет, что он ее прикончит и сдерет с нее кожу.

Так что я уже через это проходил и не раз. И чем перед самим собой выеживаться, лучше взглянуть правде в глаза: будет хреново, надо подготовиться. И я рад, что утром проявил благоразумие и съездил на Жандармскую.

Никто не знает, чем я тут занимаюсь. Санек уехал после Нового года, так ничего и не узнав. Никто и не должен знать. Никому не скажу. А потому что я завязал уже. Да-да, завязал, конечно. Это так, иногда, когда больше не помогает ничего.