Какая задача? Как мне быть. Как жить дальше. Ведь она, заноза эта, не отпустит, наверное. Однажды притянула, вон, к себе, да так, что думал – навеки. В счастье плавал, как в сиропе. Полюбил. А она – меня. Да, да, уверенно твержу себе. Она меня – тоже. А теперь?

«Ты ее еще любишь?» Если б я знал. Думал, разлюблю. Думал, забуду. Не могу пока. Вроде как двигался в правильном направлении, но... Если б только не видеть ее постоянно. Если б ничего больше о ней не напоминало. «Чего тебе от нее надо?» Если б я знал. Сейчас вроде ничего. Надо становится, когда вижу ее – живьем, на видео, все равно. Тогда то, что становится надо, как-то материализуется и движет мной в автономном режиме, а я перестаю соображать.

Хорошо, а сегодня-то с тобой что? Почему сидишь тут и чуманеешь на лавочке, будто тебе пойти больше некуда? Да еще сам себе как-то странно улыбаешься? Нет, это уже ни в какие... Ты чего? Да что ты сегодня такого узнал, что не можешь сосредоточиться на делах поважнее?

Она помогла мне тогда, отвечаю сам себе. Она спасла меня тогда. Кажется, от этого мне теперь хорошо. Я пошел к ней сам не знаю, зачем. Да на крайняк просто сказать «спасибо». Ведь как это должно быть обидно, когда делаешь человеку добро, а он так и не узнает об этом. Но ее не оказалось дома. Она убежала. Потому что... Я не знаю. Потому что она странная.

Странная – недавно мне так про нее говорили. А все-таки, на что там глючник-Бахтыяров намекал? Если повалю сейчас к нему в Эльзу, то наверняка не застану. Что-то мне подсказывает, что еще один мой визит сегодня ждет еще одна неудача. Что вообще не надо никуда идти. Что я тут, на этой лавочке, ближе к ответу на вопрос, чем когда бы то ни было.

Почему она помогла мне? Потому что любила. Блин, а почему же еще, думаю с нежностью почти. Почему тогда... изменила? Пусть кто как хочет, думаю решительно, но даже секс по телефону – это измена. Для меня. И она об этом знала. И сделала это несколько раз. Забывала обо мне напрочь, пока делала это. Забыла обо мне. Только о нем думала. А потом записала для него, и это будет с ним теперь навеки вечные. А мне врала про то, что у «них» ничего нет. Так почему? Ей... блин... тяжело и неприятно понимать ее поведение, тем самым как бы оправдывая его... так вот... ей было плохо те месяцы, что меня не было... думала, наверное, что забросил ее... думала, может, вообще, что разлюбил... Что уеду и забуду о ней... Обижалась, что не хочу жениться... Так я же захотел потом... Только она об этом уже не узнала...

А тут – соблазн... Она пыталась устоять даже, вспоминаю... Приезжала ко мне в Дюссель, а я игнорил. Потом рассказывала мне обо всем, судорожно, подробно, отчитывалась, что, мол, она ничего такого предосудительного не делает... Хваталась за меня, чтоб не дал ей упасть, попасть к тому. Только я сам запретил ей говорить. И тем самым подписал приговор нам. Бросил ее тому.