Да. Потом все было в полном порядке. После того, как она, эта... странная... спасла меня. Это было перед Рождеством. А потом мы с ней встречались по дороге в офис. А потом я решил, что она достала со своим по-собачьему побитым видом и устроил у нее на глазах всю эту показную порнографию с Джесси.
Зачем она рассказывает мне все это. Все было так просто, думаю. А теперь... Что мне теперь думать, что делать. Это же получается, она спасла меня, а я, типа, сволочь такая неблагодарная, да? «Спасиба» не сказавши, баб трахаю у нее на глазах. Изверг... Как это со мной часто бывает, чувство вины и теперь рождает во мне злость на того, перед кем чувствую себя виноватым.
- Андреас, - в ступоре слышу голос Марианы, - мне пора.
- А? Да, конечно. Извини, я...
- Андреас, - продолжает она спокойно, твердо, - я не знаю, что у вас с ней произошло. Меня это не касается. Но то, что она для тебя сделала...
Да хватит уже, думаю. Понял. Она – умная и святая, я – тупой и козел. Меня определенно долбит такая перетасовка ролей. Непривычно слишком. Непривычно и то, что Оксанка, в чьих способностях на юридическом поприще, вернее, их отсутствии, я даже уже не сомневался, так быстро и четко вникла в подобную тему и все разрулила. Думаю об этих ее новоявленных способностях уже с некоторым раздражением.
- Знаешь, она, кажется, очень хорошая. Кажется, ты много значишь для нее.
Да, конечно. И, кроме меня, еще один чувак... и еще один... и еще... Мне кажется, у меня сейчас лопнет башка, и я завою, потому что вспоминаю, как когда-то, в прошедшем тысячелетии, после башни свободного падения бросил ей в мордаху, что она добренькая. Это ж сколько лет тому назад было... В другой жизни совсем... И опять все та же лобуда... Да неужели с тех пор ничего не изменилось... Я не знаю, что я такого сделал, за что мне это, но из-за нее вся моя жизнь идет по кругу, по кругу, и от этого я сейчас завою...
Мариана давно уехала уже, а я все стою, как пень, в подземном гараже, провожаю взглядом ее малолитражку, карабкающуюся вверх по серпантинам крутого, витиеватого подъема. На полсекунды она замешкалась перед медленно поднимающимися воротами, пока красный фонарик не сменился на зеленый.
Все, блин. Опять... Не знаю, что со мной, то есть, чего со мной такого нового. Зачумленный иду к Зузи, в башке – ни одной мысли. Только самолетики в животе - да, вот они, тут как тут.
- А она съехала, - говорит мне желто-блондинистая Зузи. Зимой и летом – одним цветом. И весной – тоже.
- Давно?
- Недавно.
- Она что – уволилась с работы?
- Вроде нет. Я ей сказала, что ее комната будет ждать ее, когда она вернется.