- Пойдем-пойдем, - убеждаю ее, – Если ты еще хоть на что-нибудь рассчитываешь… А то я свалюсь и очень скоро. Хорош уже. Нам обоим пора.

- Да мне доработать… - слабо хнычет она. Сама никакая, я же вижу.

- Да хрен с ним, - машу на ноут.

- Ага, сам закончил, типа, теперь можно и других отпускать, хоть им еще и не светит, - замечает она.

- Да ни фига подобного, - режу я, решительным движением захлопываю ноут над всеми ее излияниями, – да сохранил, сохранил я, ну – ей, когда она издает какой-то слабый возглас.

И ни фига я не закончил, если она хочет знать. Забил просто. На сегодня. А что – там, на другом конце, тоже спят же они когда-нибудь, блин. Это я так иногда, очень редко, отрываюсь и самовольничаю. И ей не мешало бы.

- Давай покушаешь? – предлагает она тихонько, со вздохом.

- А есть?

В последнее время готовит она среди недели все меньше, есть-то особо некому, я домой почти только спать прихожу.

- Нету, но я быстренько что-нибудь соображу. Не возражай, - настаивает она и уже метелит в кухонный уголок за стоечкой.

И все готово, когда я переоделся и помылся. А потом я ем одной рукой, а другой прижимаю к себе ее, сидящую у меня на коленях, уткнувшуюся в меня носом. Дремлющую, кажется. За окном – влажная, паркая ночь, удушенная горячей, пыльной листвой, раскаляемая уличным электричеством, пропитанная испарениями, коими изобилует наш многоликий город.

На особо длительные безобразия нас не хватает, но все-таки лучше, чем ничего. Мы не произносим вслух, что скоро они действительно будут у нас только по выходным, хотя, кажется, думаем оба.

Вообще-то, дико хочется спать, но я все равно бормочу сонно, уткнувшись в нее:

- Оксан, не парься. Все будет хорошо. Вот увидишь. Это время пролетит, глазом моргнуть не успеешь, - когда произношу это, понимаю, что тем самым пытаюсь приободрить и себя. Но вообще-то и правда уверен в сказанном. – А реветь из-за подобной ерунды вообще не надо, о‘кей? Ну не думаешь же ты, чтонам что-нибудь угрожает? А? Оксан, ведь мы же… непрошибаемые… - бодаю ее в подмышку, ей щекотно, - …мы же любим друг друга… Я люблю тебя… - целую ее, а она «падает» в моих руках. - Глупенькая… - продолжаю целовать. Если бы она знала, как много мне дает уже просто лежать с ней вот так, держать ее в руках и целовать.

- Я тоже тебя люблю… Да нет, конечно, снами … да что с нами будет… Андрюш…нет, я просто, - она будто опять издает какой-то предательский звук, но на сей раз это - вздох, а не всхлипывание. Бормочет мне в грудь: - Я думала, мы этим летом поедем куда-нибудь вместе. Уже отпуск хотела брать, а теперь потерпеть придется. А ты ж знаешь, у меня терпения – ноль…