И что мне теперь делать? Выпытывать правду у брата? Рассказать все дяде? Или понаблюдать за поведением Венсана самой?

— Жаннет?

Брат застиг меня врасплох. Я спрятала руку со светильником за спину и натянуто улыбнулась. У нас не было секретов друг от друга… по крайней мере, мне хотелось в это верить. Я честно рассказывала брату о том, что творилось у меня на душе, и сейчас тот факт, то Венсан скрывает от меня нечто важное, ранил прямо в сердце. И все-таки мне отчаянно не хотелось верить в то, что брат связан какими-то сомнительными обязательствами с троллями.

Он никогда не был примерным мальчиком. Часто попадал в тюрьмы, из которых приходилось его вытаскивать. То разбои, то пьяные дебоши. Он умел оказываться не в то время не в том месте. В высшем свете он был персоной нон-грата.

— Ты сказала, что будешь завтракать у себя в комнате, — произнес Венсан и приблизился ко мне. — Передумала?

— Да. Пропал аппетит. Пойдем лучше сразу на фестиваль?

— Конечно, — улыбнулся младший. — Я подожду тебя внизу.

Кивнула и помчалась по лестнице, пряча зажатый в кулаке светильник. Его я убрала обратно в ящик прикроватной тумбочки и позвала горничную, чтобы та помогла мне переодеться.

По давно сложившейся традиции в приморье носили легкие хлопковые платья светлых оттенков с вязаной тесьмой поверх основной ткани. Именно такое я и выбрала — мятного цвета. В дополнение к нему соломенную шляпку, завязывающуюся под подбородком лентой в тон к наряду. Из обуви — эльфийские сандалии с завязками до середины икры, которые лишь недавно вошли в моду. Волосы горничная помогла завить сильнее — в упругие мелкие кудряшки, оставив их распущенными.

Из украшений — жемчужные сережки и браслет. Призадумалась, смотря на себя в зеркало. Для кого я так старалась? Неужели для Огненного?

Захотелось все снять и обрядиться в коричневый балахон, подаренный мне троюродной теткой на восемнадцатилетие. Она приверженка старых порядков и считает, что даже если девушка живет не в монастыре, поведение у неё должно быть минимум как у послушницы, максимум — как у матушки-настоятельницы. Сама тетушка давно вдова, поговаривают, её первый и единственный муж сбежал из дома, когда разводы еще были запрещены, и после этого его объявили без вести пропавшим.

Я не могла его винить. Сама сбежала бы на Еджу, только бы не иметь контактов с тетушкой Элис.

В итоге убедив себя, что старалась вовсе не для Дарена, я спустилась по лестнице. Брат мерил шагами холл и, когда увидел меня, широко улыбнулся.

— Прекрасно выглядишь! Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя поступь королевы?