— Милая Жаннет, — передразнил тон Антуана Дарен, крутанув меня вокруг себя, — скажите, как вам в статусе невесты принца? Достаточно ли это выгодный брак?

Еще и ерничает! Мне и так тяжело улыбаться.

— Разумеется, не настолько выгодный, как потенциальный брак её высочества Маринет. Хотя я должна быть вам благодарна: если бы вы активнее убивали чудовище и поспешили ко мне, этой помолвки бы не произошло.

— Вы меня благодарите или обвиняете в том, что я спасал вас слишком медленно?

— Выберите любой из этих вариантов. Он никак не изменит самого факта вашей медлительности.

Да, я была зла! Я была благодарна за то, что он спас меня, однако… если бы он чуть поспешил! Все могло быть иначе. А теперь стоит тут и высмеивает меня. Будто бы я горю желанием выходить замуж за принца!

— Вы хоть знаете, что убить амирадское чудовище — это подвиг, достойный легенды? — как бы между прочим полюбопытствовал огненный принц.

— Уверена, о вас сложат прекрасную романтичную легенду: как вы мчались на своих кожистых крыльях, обгоняя ветер, лишь бы спасти свою истинную — принцессу амирадскую.

Сказала, а у самой на сердце похолодело. А если действительно так? Если Маринет — его истинная и будущая владычица огня? Почему эта мысль претит мне?

— Это точно, — хмыкнул Дарен, обрывая мое сердце. — Чуть с ума не сошел, когда почувствовал, что истинная в опасности. Вы даже не представляете, что такое любовь дракона. Насколько она сильна и опасна. Она сжигает все на своем пути. Но вот вопрос: на что готова истинная ради своего избранника? Настолько же сильны её чувства? И не пожалеет ли дракон, проведя с ней обряд единения?

Он издевается? Режет без ножа! Едва представлю его рядом с Маринет, как сердце начинает обливаться кровью. Я чувствую, как лечу в пропасть.

— Сказать честно? — прищурилась я. — Вам досталась худшая истинная!

Маринет совершенно не умела быть доброй и сострадающей. Уверена, даже её любовь будет ужасно эгоистичной. И поделом этому дракону! Пленил меня тут, понимаете ли, а потом заявляет о любви к другой.

— Это точно, — хмыкнул Дарен и прижал меня к себе ближе, чем того требовала фигура танца. — Самая худшая… своевольная, своенравная и… вместе с тем невероятно прекрасная.

Я сглотнула. Как бы мне хотелось, чтобы все это он говорил обо мне! Чтобы прижимал меня так к себе всегда, не только из-за танца. Но почему Маринет так везет? Я надеялась, да что там, была почти уверена, что Маринет — не его пара. Но он сам в этом признался.

— Поздравляю вас, — тихо прошептала я, вновь отодвигаясь от принца и прогибаясь в спине, чтобы вскоре вернуться и обойти своего партнера. — Вы — прекрасная пара. Оба просто невыносимы.