Но услышали меня все. И застыли. Мама присела на свободный стул рядом и посмотрела не на меня — на отца. Владыка откинулся на спинку стула и наградил меня проницательным взглядом, подталкивая к дальнейшему разговору.

— Принцесса Амирадская, — начал я, — я почувствовал к ней тягу, мой дракон сходит по ней с ума. Он постоянно хочет быть рядом, желает совершить первый совместный полет и после сделать своей единственной.

— Но что тебя смущает? — спросил Владыка. — Принцесса Амирадская… Не она ли твоя истинная, судя по предсказанию?

— Она, — согласился я. — И из-за этого история становится еще более запутанной. Есть основания полагать, что принцесса амирадская может быть не одна. Есть истинная наследница трона, хоть и незаконнорожденная, но Лазарская по крови и магии.

Отец улыбнулся. Значит, я отгадал его загадку и правильно все понял.

— Жаннет Монблан, — произнес отец, — неинициированный феникс. Ты понял все верно.

Мама и сестра молча слушали нас. У обеих на лицах читалось сочувствие. Мне было ужасно неловко, но я точно знал, что сейчас за столом сидят лишь те люди, что всегда готовы искренне поддержать меня.

— Она мне нравится, — продолжил я и сглотнул. — Мне-человеку. Да и дракон на неё реагировал до вчерашнего дня. Я был уверен, что она моя миари, пока сегодня, едва проснувшись, не почувствовал невероятную тягу к Маринет Рошарх. Иррациональную, но такую сильную, что я едва могу противостоять своему дракону и его желаниям.

— Семейный артефакт все еще не обновился? — спросила мама, посмотрев на отца.

— Все еще на восстановлении, — отозвался Владыка Огня и покачал головой. — Так что этот вариант нам не подходит. Дарен, что ты вчера пил, ел, чем дышал?

— Я проверял всю еду и напитки артефактом — к сожалению, он действует не постоянно, а лишь при активации, поэтому вполне возможно, что зелье могло попасть через дыхательные пути. Тогда придется проверить весь дворец Раполя.

— Следы не могли так быстро исчезнуть, — произнесла сестра. — Я помогу тебе с розыском. Ты знаешь, у меня идеальный нюх.

Я благодарно кивнул сестре, а сам ужасно смутился. Что же было ночью между мной и Жаннет? Не причинил ли я ей боль? Воспоминания были смутными, отрывочными, явь путалась со сном.

На что же так отреагировал мой организм: на яд или на чужеродное зелье лжеистинности?

Когда я вернулся в свою спальню, в комнату ворвалась сестра. Диали с детства была мне ближе всех, таковы уж близнецы, даже разнополые. Все детство мы провели вместе, покрывали проказы друг друга и все творили сообща.

— Рассказывай! Что там у тебя за истинная? Та, которая настоящая, — сделала акцент на последнем слове Диали.