Максимилиан молчал. Он был со мной честен, я — с ним. И сейчас как раз из-за своей искренности он молчал. Он мог солгать и сказать, что ему нужна именно я, с моей неугомонностью, со своим мнением, но он не мог.

— Кто-то из нас изменится, — тихо ответил он. — Посмотрим, кто сдастся быстрее.

Он возобновил шаг, а я смотрела ему в спину и недоумевала — он действительно рассчитывает на это? Что сломает меня?

Максимилиан… Почему едва я начинаю хорошо о тебе думать, как ты перечёркиваешь всё⁈

Хотелось пыхтеть от негодования, но я просто сжала кулаки и отправилась следом. Птицы уже закончили с ужином и теперь можно было чистить клетки. И если я была в спецодежде, то Максимилиан в простом чёрном костюме, без знаков отличия, но вместе с тем из явно дорогой ткани. Он надел лишь перчатки и вместе со мной приступил к очистке клеток.

— Вы ведь не учились здесь? — спросила я.

— Учился, — удивил меня Максимилиан и улыбнулся. — Поступил сразу на пятый курс и даже получил диплом об окончании РАМа. В девятнадцать лет. Не смотри так, это не единственный прецедент. Такая возможность обучения экстерном есть, но нужно сдать экзамены по всем дисциплинам, причём один экзамен длится почти неделю, в него включены все разделы нужного предмета. Поэтому всё лето я сдавал экзамены, а потом поступил.

— Тогда ведь только окончилась война, — вспомнила я. — Неужели вам нужно было это образование? Если вы сдали экзамены, значит, имели нужный уровень подготовки, что не удивительно, что даже в восемнадцать лет вы были первоклассным боевым магом.

— Я им не был, — Макс покачал головой. — До первоклассного мне было далеко, но рядом со мной всегда был Илиас, он не раз и не два прикрывал мою спину.

— Он кто-то вроде вашего наставника?

— Что-то вроде того, — согласился Макс. — На тот момент окончание академии было частью игры, в которую я включился в шестнадцать — когда не стало отца. Быстрее, сильнее, выше. — Максимилиан посмотрел на меня серьёзно. — Тогда все вокруг смотрели на меня и видели ребёнка. Не верили в меня. И из года в год, лет до двадцати двух, я пытался доказать им, что я — достоин.

— А что случилось в двадцать два?

— Повзрослел и поумнел, — ухмыльнулся Максимилиан в своей привычной манере и закрыл очищенную клетку. — Я понял, что как бы ни старался, лучше не стану для людей, которые изначально не хотели в меня верить. С такими больше работает метод силы. И я его применил.

Он ушёл к другой клетке, а я осталась стоять, размышляя о многом. Например о том, какой путь прошёл его величество и что именно это закалило его характер. Сделало из него превосходного короля с огромной политической историей всего в двадцать восемь лет. Но что с женщинами? Откуда такое презрение к слабому по меркам общества полу?