— Научишься! — рыкнул отец. — Больше я этого терпеть не намерен. — Я даже отступила на шаг, но ещё не знала, какие тяжёлые слова за этим последуют: — Ты такая же, как твоя мать, — словно приговор произнёс отец. Я застыла, почувствовав, как сердце начинает ускоряться. Но король продолжил, и его слова были неумолимы: — Той бы тоже всё загадки разгадывать. Её кроме этих загадок ничего не интересовало — ни семья, ни королевство, ни…

Отец сам прервался, поняв, как на мне сказываются его слова. Да, это так, её ничего не интересовало, даже кроха-дочь.

Глаза увлажнились, и я затряслась, как травинка на ветру. Сравнение с матерью было болезненным. Да и не только сравнение, вообще любое упоминание о ней…

Она бросила нас. Когда мне было всего три года, она оставила отцу коротенькую записку, что не может больше терпеть семейные оковы и уходит.

И я до сих пор не излечилась от этого удара, нанесённого самым близким и родным человеком, пусть и старалась казаться сильной и оправдывать маму. Я чувствовала себя ненужной и брошенной. Для отца это не было таким уж сильным ударом — он вскоре расторг неудачный брак и заключил новый. Да и миледи Клоретт оказалась хорошей женщиной, ласковой, тихой и спокойной… Не такой, как мама, судя по воспоминаниям людей, которые её знали.

Отец жил дальше, не оглядываясь на прошлое, лишь я была напоминанием о неудачном браке. Я никак не могла оправиться, таила обиду, в том числе на него. Мне было сложно признаться себе в том, что я винила короля в своей личной трагедии. Быть может, он недостаточно любил и берёг маму? Может, он не заметил её боли и не смог ей вовремя помочь?

Но самый большой страх заключался в другом. В этом я не признавалась даже себе, что причиной её ухода могла стать я. Даже в детстве я была неугомонным ребёнком, в люльке часто плакала и маме было сложно со мной, несмотря на наличие нянечек. Что, если виновата я?..

По сути, так и было. Её тяготил брак.

— Прости, Купава, — выдохнул отец, поняв, что зашёл слишком далеко. Он весь сжался. Этот мужчина не умел быть ласковым и осмотрительным в словах и всегда выражал чувства через заботу. А ещё умел признавать свои ошибки. — Я перегнул.

Я обхватив себя руками. Сказанного уже не воротишь, хотя я и понимала, что сама виновата в резкости короля — я навлекла на себя его гнев своим поведением.

— Как думаешь, почему она ушла? — тихо, едва слышно спросила я.

Я задавала этот вопрос слишком часто и как обычно отец не находил ответа, смотря на меня сочувственно. На самом деле я желала найти ответ в себе, закрыть эту прореху в своём эмоциональном состоянии.