Марина уставилась на экран в ожидании киночудес, а я смотрел на нее и любовался. Красивая женщина, и как только Ламанов умудрился ее прошляпить. И вот что удивительно, он явно с ней не ладил, не клеилось у него с ней. Судя по словам Ткач, вел он себя с ней не по-человечески. Однако, она все равно пошла со мной на свидание, решила дать второй шанс. Удивительные существа — эти женщины.

Вскоре свет в зале погас и на экране появился рисованный плакат с рыжей улыбающейся женщиной. Камера уехала вниз, появилась решетка набережной, две рыжие собаки, привязанные к решетке, и женские ножки, которые зашагали по набережной. Начался фильм. Незаметно действие на киноэкране захватило меня. Я перенеся во Францию в тридцатые года, где действовал знаменитый аферист Филипп Бэнг.

Я советский милиционер наблюдал за похождениями двух мошенников, которые весь фильм пытались надурить других мошенников. Время от времени зал сотрясал смех. Марина смеялась вместе со всеми, и в это время выглядела еще прекраснее и желаннее.

И я, старый штурмовик, который никогда в жизни не испытывал серьезных любовных чувств, понял, что потерял голову окончательно. В этот момент я испытал счастье, настоящее счастье, а не то что я испытывал, когда уничтожал врага. То чувство было грязным и полным злобы, а это было настоящим, светлым.

Фильм закончился. В зале загорелся свет. Люди засуетились, вставали со своих мест и потянулись на выход. Мы с Мариной тоже пошли. В фойе кинотеатра я увидел, что буфет еще не закрылся и предложил ей мороженное. Она согласилась. Кусая холодные стаканчики очень вкусного пломбира, мы вышли на улицу.

Вечер окутал город. Потеплело. Я размышлял о том, куда бы пригласить Марину. Время то еще детское, можно гулять и гулять. Не в котлетную же с пирожковой и чебуречной ее звать, но я не знал, где тут поблизости приличное кафе. На ум только «Роза ветров» приходила, но не в малинник же девушку приглашать. А Тень опять не спешил делиться информацией. Не хотелось ему, чтобы у нас с Мариной продолжался вечер. Чувствовал я его недовольное ворчание на дне сознания.

— Какой чудесный вечер. Как ты смотришь на то, чтобы немного прогуляться? — предложила Марина.

— Полностью поддерживаю, — тут же согласился я. — Куда пойдем?

— А давай прямо, куда глаза глядят.

Глядели они вперед вдоль Ново-Измайловского проспекта. Мы неспешно пошли. Пахло мокрой листвой и летом.

— А ты знаешь, как появился Ново-Измайловский проспект? — спросила Марина.

Я тут же обратился к памяти Тени, хотелось блеснуть эрудицией, но только Тень выстроил укрытие, обложился плазмоганами и никого к себе не подпускал. Пришлось признать свое поражение.