— Запланировали и построили, — сказал я.

— Так, да не так. На месте Парка Авиаторов и всех соседних жилых домов находился Корпусной аэродром. Его перед Первой Мировой войной построили. Там располагалась Первая авиационная рота, можно сказать первая в нашем государстве авиационное звено. Во время Первой Мировой на этом аэродроме проходили подготовку военные летчики. Здесь взлетали первые аэропланы, стояли ангары для дирижаблей. Этот аэродром принимал первые международные рейсы. В начале Великой Отечественной здесь находилась ремонтная база для воздушной армии, но очень быстро ее свернули, поскольку аэродром находился на переднем плане и регулярно подвергался бомбардировкам. В это же время здесь недолго правда служил легендарный Валерий Чкалов. После войны аэродром стоял заброшенным. Здесь тринадцать лет назад и заложили Парк Авиаторов, где так любит гулять наша молодежь. Тихо, спокойно, есть место для уединения. Не то что пышный и нарядный Парк Победы, — рассказала мне Марина.

— Странно, что парк Чкаловским не назвали, — сказал я.

— Кроме Чкалова были и другие выдающиеся летчики Пилютов, Каманин, Саня Григорьев…

— Не дури мне голову, это же герой книжки «Два капитана».

— Все то ты знаешь, — рассмеялась Марина.

Я-то ничего не знал, просто Тень не удержался и встрял со своим замечанием.

— И какое это отношение имеет к Ново-Измайловскому проспекту?

— Очень прямое. Ново-Измайловский проспект это по сути бывшая взлетно-посадочная полоса самолетов. Вот тут они и взлетали. А мы сейчас находимся в самом конце этой полосы.

— Даже не знал об этом, — удивился я.

Тень похоже тоже не знал, потому что и он удивился, словно увидел голого идриса без хитинового панциря.

— А еще здесь проходили испытания самого большого четырехмоторгого цельнодеревянного самолета типа биплан. Тогда его называли «Русский витязь», а потом этот самолет получил название «Илья Муромец». Его сконструировал великий русский авиаконструктор Игорь Сикорский.

— Это не тот ли Сикорский, который слинял в Америку и там вертолеты для вражеской страны делал? — блеснул я знаниями Тени.

— Было и такое дело. Только выбора у него не было. Время было смутное. Революция. А Сикорский был чуть ли не другом царя Николая, который приезжал к нему на испытания, смотрел как летает молодой летчик. В то время разбираться бы не стали. Сразу бы к стенке «по закону военного времени». Вот он и перестраховался. Сбежал. Понять его можно. Многие в то время уехали из страны, а потом вернулись. Сам Максим Горький и Александр Куприн уезжали и вернулись.