В памяти всплыла цена — три шестьдесят две. К чему это все?

Рядом с кроватью стоял обеденный стол, застеленный клеенкой с изображением фруктов: бананов, гранатов и винограда. Большую часть этих фруктов мы только на клеенке и видели. На столе стояли тарелки с недоеденной закуской, лежала растрепанная газета «Ленинградская правда». Рядом початая бутылка водки, той самой «Московской особой» и три бутылки «Жигулевского» пива — две пустые и одна целая. С другой стороны, стоял телевизор с названием «Горизонт».

Я уже ничему не удивлялся. Я знаю, что такое телевизор. Это такое устройство для передачи изображения на расстоянии. Очень устарелый аналог наших проекционных мониторов.

Увиденные пейзажи и натюрморты никак не напоминали реабилитационную палату программы «Последний шанс», либо товарищи мозгоправы совсем тронулись головой и это какая-то экспериментальная программа реабилитации. Но тут же голос внутри моей головы заявил, что ни фига подобного, никакая это не реабилитация, а вообще мы у себя дома. То есть вот эта комнатуха и есть наш дом. Мой дом. Дом голоса в моей голове. Да пошло оно все к идрисам. Главное, это чей-то дом! В этой халупе кто-то может жить.

Голос в моей голове тут же подсказал, что тут мы и обитаем, и если сейчас не откроем бутылку «Жигулевского» и не употребим ее по назначению, то жизнь может тут же и закончиться. Голова просто взорвется, к чертовым идрисам. Я встал, в голове возникло легкое головокружение и сделал два шага к столу. Взял спасительную бутылку пива, откупорил ее при помощи открывалки. Она лежала тут же. Не найдя пустого стакана, вся посуда на столе была грязной, я опустошил бутылку в три глотка. Пиво было горькое и вкусное. И сильно отличалось от тех напитков, к которым я привык.

Я со стуком поставил бутылку на стол и громко выдохнул. Постепенно напряжение в голове спало. Головную боль словно обернули спас-одеялом, и я ее перестал чувствовать. Боюсь, что это временное явление. Нужно срочно найти и сделать «СТОП» инъекцию, но голос в моей голове отчего-то засмущался и сообщил мне, что ничего подобного в окружающем пространстве нет и в ближайшем времени не предвидится.

— Валерий Иванович, вас к телефону, — раздался громкий старушечий голос за дверью.

От неожиданности я вздрогнул и удивился. Оказывается, в этой халупе есть еще живые люди. Какая-то старушка и незнакомый мне Валерий Иванович, которого она звала.

Через мгновение ко мне пришло осознание — Валерий Иванович это же — Я. Меня зовут Валерий Иванович Ламанов по кличке Леший. Лешим меня так друзья-товарищу зовут. Давным-давно я заинтересовался происхождением своей фамилии. Очень уж она необычно звучит. Не то что тебе Хлебосолов или Кузнецов. С этими все понятно. А что такое Ламанов? И я выяснил, что на пермской земле ламанами называли леших. С дуру или по пьяному делу, а скорее и то и другое вместе, я проболтался об этом своему сослуживцу, а уже через несколько дней Лешим называл меня весь отдел милиции нашего славного Московского района.