Стоп. Что за чушь я сейчас вспомнил? Я прямо застыл в двух шагах от двери, в одних черных спортивных трусах, тельняшке и босиком. Какой Леший Валерий Иванович? Какая к идрисам милиция? Неужели повреждения мозга настолько серьезные, что при перерождении мне потребовался курс психокоррекции, и пока мозгоправы копаются в моем сознании, я вижу странные галлюцинации на произвольные темы.

— Валерий Петрович, вас к телефону! — раздался уже более настойчиво голос старушки.

Пришлось идти, а то она не успокоится и выломает мне дверь, чтобы отвести меня насильно к этому телефону. Кстати, а что это такое телефон? Только стоило задаться мне этим вопросом, как товарищ Леший Валерий Петрович, мое второе «я», подбросил мне ответ. Телефон — это устройство для общения голосом на расстоянии.

Я открыл дверь и осторожно выглянул в коридор. Не знаю, чего я опасался и что ожидал увидеть в коридоре. Очень хотелось белые стены, пол и потолок реанимационной палаты «Последнего шанса». Я вернулся домой, и дальше все знакомое и привычное. Или я ожидал, что на меня нападет дикий идрис, а у меня ни плазмогана, чтобы его сжечь, ни плазмшоккера, мощности которого не хватит уложить идриса, а вот прикончить себя вполне хватит, чтобы не мучиться в этой искаженной кривой реальности. Но я увидел тускло освещенный коридор с вешалками, на которых висела верхняя одежда — пальто, и куртки. Под вешалками стояла обувь. Слева от входной двери в мою комнату я наткнулся на тумбочку с желтым телефоном и снятой с рычагов трубкой.

Я осторожно взял трубку и с опаской поднес к уху.

— Ламаныч, ты это? Узнаю твое похмельное дыхание. Какого хрена ты еще дома? Мы же договаривались. В десять встречаемся. В одиннадцать водочный откроется, а дальше мы на шашлыки.

— Когда мы договаривались? — с трудом вытолкнул я из себя слова.

Ни я, ни голос в моей голове ничего не помнили ни о какой договоренности. Ну я-то понятно, я идрисов жарил, а вот мое второе «я» в это время занималось поглощением водки в неумеренном количестве. Интересно с какой только целью.

— Ты что совсем разум пропил. Надеюсь хоть фуражку оставил. Еще перед началом твоего отпуска. Сегодня второе июня, суббота. И мы собирались отметить первый день лето, да твое возвращение на службу в понедельник. Не тормози мозгом. Люська шашлыки уже замариновала. Собирайся давай. Через полчаса я за тобой заеду.

Голос на том конце провода был омерзительно бодр и свеж. Мне захотелось почувствовать тяжесть родного плазмогана в руках, чтобы сжечь моего жизнерадостного собеседника. Только вот плазмогана у меня нет, и отвертеться от люськиных шашлыков не было никакой возможности.