— Сука… сука… ты меня подстрелил… — выдохнул Шабаев.

— Да не боись, если до койки больничной вовремя доедешь, то жить будешь.

— Скорую… скорую звони, — в глазах у Шабаева плескался ужас.

— Успеется. Ты лучше мне расскажи, кто убил профессора Пульмана и скульптора Шведова. Расскажешь чистосердечно, признаешься о всем, я тебе ангелов в белах халатах вызову.

— Мышанский это… Мышанский… у него были дела с Пульманом. Он хотел статуэтки какие-то получить и продать налево… а Пульман, сука, не соглашался… Мышанский решил его на крючок поймать… Шведов ему этот крючок изготовил…

Я услышал то, что хотел. Теперь Шабаев у меня свидетелем проходить будет, а свидетели нужны живые. Я подошел к тумбочке с телефоном, снял трубку и набрал номер скорой помощи. Я представился и вызвал врачей. После этого нагнулся к Шабаеву, чтобы посмотреть весь уровень беды. Сквозь его пальцы текла кровь. Шабаев часто дышал и зажимал рану руками. Я приподнял его за плечи и передвинул в сторону, чтобы не мешал входную дверь открыть. В этот момент в дверь застучали.

Я выглянул в глазок. На лестничной площадке топтались двое милиционеров в форме. Выстрел наделал шума. Бдительные граждане вызвали сотрудников, и из ближайшего опорного прибежал участковый. Можно не сомневаться, что к ним сейчас уже едет подкрепление. Но они не могли упустить потенциального преступника. Я достал удостоверение и через дверь представился. Только после этого открыл дверь. Не хватало еще, чтобы во мне дырок от испуга наделали.

Пока лейтенанты Кондрашов и Трябин выслушали меня, успели доехать врачи. От Тени я слышал, что тут скорая не сильно то торопится к больным, но после моего вызова они прилетели быстро. Тень еще тот брехливый пес. Когда Шабаева выносили на носилках, он был еще жив. Врач сказал, что шансы есть. Я посоветовал ему сделать все, чтобы шансы только росли и превратились в сто процентные. Очень уж нужен нам живым Шабаев.

После этого я позвонил в отдел. Трубку поднял Саулов. Я рассказал ему обо всем и приказал подготовить группу задержания.

Мышанского надо было брать незамедлительно.

Голова раскалывалась. Сейчас бы приложить что-нибудь холодное к затылку, где набухала шишка, выпить пару таблеток цитрамона, да вздремнуть бы пару часиков, но времени на саможалость у меня не было. Если Шабаев не вернется в магазин после обеденного перерыва, или куда он там ездил, Мышанский забеспокоится.

Я вернулся в отдел, где меня уже встречал Саулов:

— Что за спешка такая?

— Цитрамон есть? — спросил я.

— Где-то было, — растерянно ответил Саулов и стал шарить в ящиках письменного стола. Наконец он нашел облатку, выдавил мне две таблетки, которые я незамедлительно проглотил, запив холодным чаем.