По всем данным осмотра выходило, что мужик пил один и гостей у него в доме не было. Но вот только кто-то убил его, не мог же мужик сам себя до полной смерти ножиком истыкать.

Орудие убийства, простой кухонный нож с пластиковой, чуть оплавленной ручкой, лежал на полу возле тела. Дактилоскопическая экспертиза показала отсутствие каких-либо отпечатков пальцев на ноже.

Но тут как раз все понятно, убийца просто стер с ножа все отпечатки, иначе хотя бы отпечатки хозяина остались.

Под кроватью убитого была найдена коробка с книжками и папками, в которых находились машинописные распечатки художественных произведений, среди которых были «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Гадкие лебеди» А. и Б. Стругацких и «Один день Ивана Денисовича» А. Солженицына.

Да если бы товарищ косторез и выжил после того как его так основательно порезали, то вполне мог загреметь на крытую за хранение запрещенной литературы.

«На крытую» — я зацепился за новое для себя слово, которое всплыло из памяти Тени. Так заключенные тюрьму называют с закрытыми на все замки камерами.

В деле так же находились протоколы допросов жильцов коммунальной квартиры, где проживал убитый Шведов. Три человека, две женщины предпенсионного возраста и молодой человек восемнадцати лет. В целом все показания были идентичными. Убитого Шведова соседи характеризовали, как положительного гражданина, тихого, незлобивого, отзывчивого, готового всегда прийти на помощь в трудную минуту. По словам соседей, убитый увлекался рыбалкой и велосипедом. Все выходные проводил где-то за городом, когда возвращался, то рассказывал, что катались по местам боевой славы с товарищами по мастерской.

То их к Лемболовским твердынями заносило, то они катались к деревне Большое Заречье, которую еще называли Русской Хатынью.

В общем, человек вел активный образ жизни. При этом очень любил свою работу, к которой как к работе не относился. Для него это была целая жизнь. Дома он тоже что-то постоянно мастерил, вытачивал, да раздаривал друзьям и соседям.

В протоколах даже значилось, что соседи показывали следователю подаренные сувениры из костей животных. Даже была приложена фотография — овальная брошь, внутри которой был вырезан олень, питающийся листьями неопознанного дерева.

Я несколько секунд рассматривал фотографию. Надо сказать, что никакой особой художественной ценности в этой броши не было. Можно было предположить, что Шведов применял свое мастерство в ювелирном искусстве, и на дому делал изделия из золота и серебра на продажу и за это его убили. Но никаких доказательств этой версии не было.