В багажной капсуле оказалось тесно, но жить можно, по крайней мере, сутки, пока меня не освободят. Я поудобнее устроился и задремал. Проснулся я только тогда, когда капсула открылась, и я увидел склонившегося надо мной Чарли.

— Вылезай давай. Мы уже в космосе.

Как сильно меня размотало от нервов, что я целые сутки спал беспробудно.

И даже не почувствовал, как меня загрузили в корабль, как мы взлетели и покинули пределы планеты. Все это время я просто спал. С ума сойти можно. Да я никогда в жизни не спал так крепко.

Я выбрался из капсулы, разогнулся и только тут почувствовал, как сильно у меня затекло все тело, словно я в этой идрисовой капсуле с неделю провел. Я сделал несколько легких гимнастических упражнений для разгона крови, и сразу почувствовал себя лучше. Жить можно. С самой неприятной частью побега покончено, теперь осталось только легализоваться на корабле, и можно двигаться дальше. Но Чарли Труба заверил меня, что с этим проблем не будет, а Чарли Труба никогда не трубит впустую.

— Следуй за мной и не задавай лишних вопросов, — потребовал он.

Я подчинился. Хотя вопросы просто роились в голове. Как долго продлится полет? Будет ли у меня отдельная каюта? Где здесь можно помыться? У меня такое чувство, что я воняю свежей рыбой. В багажной капсуле, где я прятался, раньше похоже рыбу возили. Как я буду питаться на борту? Если я захочу попить, то где мне искать колодец, чтобы утолить жажду? Но я решил, что время для этих вопросов еще не настало.

Мы шли какими-то серыми унылыми служебными коридорами, в которых я при всем желании без навигатора не выберусь. Запоминать дорогу также бессмысленно, без узнаваемых ориентиров я обречен блуждать здесь вечно, если мне вдруг захочется совершить прогулку в одиночестве.

Наконец, коридор закончился стальной дверью с табличкой с буквенно-численным кодом: «IA23459». Чарли Труба остановился и обернулся.

— На борт корабля ты попал. Так что заплати, как мы договаривались, — потребовал он.

— Дойдем до моей каюты, там и заплачу. Чего в коридоре топтаться, — ответил я.

— В каюте ты заплатишь за каюту. А здесь ты заплатишь за борт, — настаивал он.

Мне бы удивиться его настойчивости и настоять на своей версии оплаты, но я так радовался тому, что уже лечу к своей мечте, что потерял всяческую осторожность. Я достал бумажник с пластиковой наличкой, вытащил заранее подготовленную для Чарли сумму и передал ему. Он с жадностью схватил деньги, обернулся по сторонам, словно за нами кто-то мог следить в этом унылом одиноком коридоре, и спрятал деньги во внутреннем кармане служебной куртки.