Я провёл мечом по дереву — лезвие прошло сквозь ствол. Щит повёл себя так же.

— То есть вот как… — задумчиво произнёс я. — Даже сквозь друг друга проходят.

Они будто были лишены коллизии.

— Но ведь с демонами должно сработать? Правда? — продолжал я рассуждать вслух. — Сталрок обещал.

Когда я вернулся в руины, обнаружил, что внутри стало холодно. Камень обелиска потемнел, стал казаться старше и будто даже покрылся новыми трещинами.

Здесь поселилась естественная пустота, которая неприятно надавила на грудь.

— Сталрок? — позвал я.

Тишина.

Я подошёл ближе, приложил ладонь к камню. Ничего не почувствовал.

— Либо ты ушёл… либо… — пробормотал я. — Но навыки ещё при мне, значит, не сгинул насовсем.

Я опустился на корточки у подножия обелиска. Посмотрел ещё раз на трещины, затем в сторону тёмной комнатушки.

Видимо, не видать мне временного пристанища в руинах. Ну, это и к лучшему.

— И всё же стоит ли считать тебя богом? — тихо произнёс я. — Ты одна из тех сил, что мимикрируют под божество? Как так получилось, что твоя сила зависит от веры? Как вернёшься, дай знать.

Ещё несколько минут я просидел у обелиска, но ничего не произошло.

Пора бы уже идти. Надо найти пропитание и кров.

* * *

Вечер наступил быстро, окутал тракт серой дымкой после знойного дня. Каждый шаг отдавался болью в икрах. Взгляд постоянно метался по сторонам, цепляясь за малейшее движение. Я оглядывался назад и всматривался в горизонт впереди.

Стоило показаться на дороге повозке или всаднику, как сердце замирало. Я тут же сходил с тракта. Благо вокруг были дикие заболоченные поля. Здесь, среди высоких зарослей рогоза легко спрятаться.

Два раза мимо проезжали люди в грубой стальной броне, вооружённые копьями — явно не рыцари — не в сверкающих дорогих латах, но и не простые вольные наёмники. Похоже на отряды, что поддерживают порядок в королевских землях или же армию короля из полевых гарнизонов. Они не останавливались, просто шли своим путём, а я, затаившись, ждал, пока топот копыт и скрип повозок не стихнет вдали.

Один раз проехал то ли странствующий торговец, то ли одинокий грузовой перевозчик. Было видно по его повозке: крепкая, крытая брезентом, с высокими бортами, явно предназначенная для перевозки немалого груза на большие расстояния. На борту виднелся поблёкший стяг с неразборчивым символом. Возница, тощий и немного грустный, что-то насвистывал себе под нос.

Спустя где-то час впереди показалось поселение. Дома, сбившиеся кучкой, темнели на фоне бледнеющего неба. Я остановился вглядываясь. Никаких тревожных признаков — ни столбов чёрного дыма, ни суеты. Только тонкие струйки белёсого дыма поднимались над крышами, предвещая лишь мирное тепло очага и, может быть, ужин, если мне будет чем отплатить местным.