Демоны и боятся подземелий… Ирония. Или, может, дело в этих камнях?

— Я вам помогу, — сказал я твёрдо, хотя внутри всё сжалось. Слишком многое зависело от меня. — Вы не слышали, есть кто-то ещё в живых? В других домах?

Мужчина покачал головой.

— Прошлой ночью крики были. Близко, совсем. Кто-то звал. У нас хоть припасы есть… А у остальных? Если кто и выжил, все сидят в погребах, молятся, чтобы их не нашли.

Я поднялся — выпрямиться в полный рост здесь проблематично — подошёл к выступу — глыбе камня в стене. Провёл по ней рукой. Тёплый… нет, просто не ледяной. Шепнул почти неслышно:

— Сталрок?

Тишина. Камень не ответил. Казался обычным, неподвижным. Мёртвым.

— Что такое Сталрок? — спросил мальчишка, взглянувший на меня из детского любопытства сквозь страх.

— Это… — Я искал, что ответить. — Это бог, веру в которого я несу людям. Он нам поможет. — Затем посмотрел на главу семьи. — А вы не знаете, откуда здесь эти камни?

— Всегда были, — ответил он прямо. — Наверное, руины какие-то. У нас это обычное дело. Мы вон когда поля некоторые вспахивали и не такое находили.

— Ладно, как станет безопаснее, я вам скажу, — произнёс я твёрдо и обвёл успокаивающим взглядом всё семейство.

Женщина посмотрела на меня — в её глазах вспыхнула тусклая, но живая надежда:

— Спасибо… кто бы вы ни были.

А вот её муж — смотрел иначе. Он снова кивнул, вежливо, по-мужски, но в его лице сквозило неверие. Ни в богов, ни в меня. Он просто держался из последних сил.

Я вылез наружу. Что ещё я мог им сказать? Чтобы сидели тихо и не высовывались? Они это прекрасно понимают лучше меня самого. Спустя более чем трое суток они в тяжёлом положении, а никто из «великих» героических героев короля, будь они неладны, так и не явились. И всё это в такой близости к столице… Позорище.

По идее, даже если демонов больше трёх, я мог бы использовать погреба как укрытия. Выбираться, наносить удар и исчезать обратно под землю. Партизанская война, на крайний случай. Хотя может быть идея и не очень…

Я не знал: могут ли они призвать подкрепление, действительно ли их осталось трое, и так ли надёжны эти погреба? Рисковать людьми позволить себе не мог, но и бездействовать тоже.

Я не чувствовал в себе уже былого пацифизма и неприятия насилия. Даже после убийства того рыцаря достаточно быстро пришёл в себя и смирился, что я теперь тоже убийца. Он столкнулся с неизбежным, и не только потому, что сам по себе был свиньёй, но и потому, что встал на пути между мной и моей свободой. Он мог просто и дальше валяться в грязи, но нет же…

Немного подумав, я понял, что, если кто-то из мирных в этой деревне пострадает по моей вине, мне будет погано и достаточно долго, но и такое пережить можно…