На Старой площади собрались те, кто был задействован в расследовании чрезвычайного происшествия на Белоярской АЭС.

Я вошел в кабинет одним из последних, пропустив вперед Удилова. Хотел сесть поближе к дверям, чтобы без помех наблюдать за присутствующими, но с удивлением увидел табличку со своей фамилией рядом с местом Удилова.

На совещании присутствовали только профильные члены Политбюро: министр внутренних дел Цинев, министр обороны Устинов, исполняющий обязанности председателя КГБ Удилов. Еще два человека были скорее легендами, раньше я близко с ними не сталкивался. Это министр энергетики Непорожний Петр Степанович и министр среднего машиностроения Славский Ефим Павлович. Именно они создали по сути всю энергосистему страны. Генеральный прокурор Советского Союза Руденко уже восседал на своем месте. Роман Андреевич почему-то потел, протирая платком лысину.

— Я на Нюрнбергском процессе не волновался, — проворчал он. — Это надо такое сделать — ядерный взрыв в миллионном городе! В столице Урала. Мне в кошмарном сне такое бы не привиделось.

Славский сел напротив него, поправил пиджак. Три звезды героя социалистического труда мелодично звякнули. Он пригладил белый пушок на голове и, глянув на прокурора, сказал:

— Ну, ядерного взрыва, допустим, не было бы, конструкция реактора не та. Но ядерное заражение такое же, как при аварии на комбинате «Маяк», как минимум.

— С учетом розы ветров и направления ветра на момент возможной аварии, — добавил Непорожний, — могло накрыть Тюмень, северные пригороды Свердловска. Пришлось бы отселять как минимум пятьсот тысяч людей только в направлении прогнозируемого радиоактивного следа. И это тоже как минимум.

— А паника? — мне показалось, что Цинев, произнеся это, даже пошевелил ушами. — Вы не учитываете панику, товарищи ученые. Тем более, что наши заокеанские друзья постарались создать соответствующий фон. Я имею ввиду безответственные заявления академика Сахарова. Я до сих пор удивляюсь, Вадим Николаевич, почему вы его не изолировали от общества? И, самое главное, от западных корреспондентов? Ведь совершенно спокойно дает интервью, делает безответственные заявления. А мы с ним цацкаемся!

Леонид Ильич вошел минуты через три после того, как все заняли свои места. За ним семенил Зимянин, наклоняясь к уху Леонида Ильича и что-то шепча.

— Не надо аплодисментов, — махнул рукой Брежнев, когда присутствующие встали и зааплодировали (и я в том числе), — у нас сугубо рабочее совещание. Давайте сразу по существу… Я вижу, вы уже начали обмен мнениями, и мне бы тоже хотелось узнать, почему академик Сахаров не изолирован от общества? Но это позже.