Здание КГБ по Свердловской области, несмотря на поздний час, светилось всеми огнями. Внутри оно напоминало растревоженный муравейник. Сотрудники с озабоченными лицами сновали по коридорам, шмыгали из кабинета в кабинет.
— Товарищ генерал, — доложил дежурный, только мы вошли, — у нас ЧП. Начальник арсенала Ушаков Дмитрий Александрович свел счеты с жизнью. Прямо на рабочем месте.
Глава 7
Корнилов, будто ошпаренный, понесся вперед, по коридорам. Мы за ним. Открыв дверь, генерал замер на пороге. Пахнуло оружейным маслом и… медом? Я подвинул генерала плечом, первым прошел в арсенал. На столе у Саныча — чашка с чаем и открытая банка с медом. В банке торчит ложка. Прикоснулся к чайнику — горячий. Недавно заварили.
Сам Саныч висел в шкафу, рядом со своим пальто, которое он уже никогда не наденет. Один криминалист фотографировал труп, второй снимал отпечатки. Следователь прокуратуры за соседним столом быстро строчил на бланке протокола осмотра места происшествия шариковой ручкой.
Подняв на меня взгляд, он нахмурился и попросил:
— Не мешайте работать. Покиньте, пожалуйста, помещение.
Но я все-таки задал вопрос:
— Вы уверены, что это суицид?
— Я ни в чем не уверен и не могу делать никаких предварительных выводов. Вскрытие покажет. Пока же… сами видите.
Я вышел.
Корнилов так и стоял в дверях. «Саныч, ну как же так… мы же с тобой на выходных твой день рождения собирались отметить», — думал он.
Прочитав его мысли, я сразу отмел причастность начальника УКГБ по Свердловской области к попытке взорвать АЭС. Да, он человек Ельцина и в той жизни, которую я прожил в теле Владимира Гуляева, Корнилов неплохо устроился. Когда Ельцин стал президентом России, генерал занял должность заместителя председателя комитета по драгоценным металлам и драгоценным камням — Роскомдрагмета. Он обеспечил безбедную жизнь своим потомкам поколений на пять. Человек Ельцина. Но он не знал ни о подмене зарядов, ни об убийстве начальника арсенала.
В том, что это убийство, я тоже был уверен. Ну не может человек, только что собравшийся попить чайку с медком, вдруг встать и под влиянием порыва залезть в шкаф, чтобы повеситься на собственном шарфе.
Газиз, стоявший здесь же, рядом с Кобылиным, громко произнес:
— Зачем вешаться? Столько оружия — и вешаться? Не понимаю.
Я вышел из кабинета и подошел к Зайцеву.
— Геннадий Николаевич, что по Свердловску-19? — спросил его.
— Отменили учения. Сверху команду дали, после того как доложил о ситуации на АЭС, — ответил он. — Приказано обеспечить охрану и розыскные мероприятия на станции. Чем мои бойцы сейчас и занимаются.