Я даже не понял, откуда появился фотограф, и только когда сверкнула вспышка, с удивлением обнаружил, что фотографирует «раздатчица».
— Борис Николаевич, давайте проследуем в следственное управление, где вы дадите объяснение по поводу происхождения денежных знаков, находящихся в коробке, которую вы предложили полковнику Медведеву Владимиру Тимофеевичу.
— Это нет, это не мое, это вот, Капитонов принес, я тут случайно, это провокация! — закричал Ельцин.
Капитонов скривился и подумал: «Мелко. Очень мелко плавает»…
Глава 20
Тем же вечером в приемной председателя Комитета я выслушивал Удилова. Он не кричал, даже на пол тона не повысил голоса, не тот человек, но его слова были сказаны таким ледяным тоном, что едва удержался, чтобы не поежиться.
— Вы, товарищ полковник, на особом счету у Леонида Ильича, но даже это не дает вам права принимать решения через мою голову, — Вадим Николаевич смотрел на меня с прищуром, губы сжались в тонкую нитку. — Арест Ельцина повлечет за собой множество вопросов. И как вы будете отчитываться перед Генеральным секретарем, я не знаю.
— Вадим Николаевич, задержание Ельцина было проведено в соответствии со всеми процессуальными нормами в момент дачи взятки должностному лицу при исполнении служебных обязанностей. Средствами объективного контроля зафиксировано предложение, умысел тоже на лицо, а дальше… Дальше уже дело прокуратуры, сформулировать обвинение и довести расследование до конца.
Откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, невольно подумав, что стал закрываться от Удилова. Я доверял ему, но в нашей структуре доверие стоило очень дорого, иногда его ценой была жизнь. Видимо, он понял это, и уже совсем по другому произнес:
— Хорошо, сдаем все на прокуратуру, а Комитет тут не причем. Вы хорошо сделали, что пригласили прокурорских из Калинина. Меньше будет разговоров про новый тридцать седьмой год.
Удилов поправил перед собой карандаши и вздохнул:
— Я бы двумя руками за этот пресловутый «тридцать седьмой», но… — он замолчал, с минуту подумал, — … но с соблюдением норм социалистической законности, — и еле заметно улыбнулся.
Встал, прошел к окну, распахнул форточку и подставил лицо холодному ветру, словно температура в двадцать градусов в кабинете была для него слишком высокой.
— Вадим Николаевич, нам нужен карт-бланш на проведение некоторых следственно-розыскных мероприятий.
Удилов отошел от окна.
— Я всегда смотрю вечером на город и каждый раз напоминаю себе военное время. И говорю, может банальность, но лишь бы не было войны.
Он прошел на свое место во главе стола и внимательно посмотрел на меня.