— Николай Васильевич, спасибо за понятное для всех объяснение. Ваше мнение здесь решающее, и я попрошу вас закончить операцию с возвращением короля, — Леонид Ильич посмотрел на бледного Брутенца, отметил бегающий взгляд Пономарева и произнес:
— А теперь перейдем к другим вопросам. Что у нас на повестке дня, Андрей Михайлович?
— Созыв внеочередного пленума ЦК КПСС, — тут же отрапортовал Александров-Агентов.
— Что ж, не буду задерживать приглашенных товарищей, попрошу остаться только тех, кто занимается подготовкой пленума и последующей конференции.
Мы вышли вместе с Удиловым, последними.
— Вот, Владимир Тимофеевич, у кого учиться надо — у наших смежников. ГРУ сработало на опережение и очень результативно.
— Пока еще рано что-то говорить, дождемся результатов, — ответил я. Все-таки меня не оставляли сомнения в благополучном исходе дела.
— Даже не сомневайтесь, все будет разыграно как по нотам. Работают профессионалы, — ответил Удилов и сел в машину. — У вас какие планы на сегодня? — поинтересовался он, прежде чем закрыть дверцу.
— Есть интересные сигналы о нарушениях на местах, хочу плотно заняться именно ими, — ответил ему.
— Что ж, но не забывайте докладывать, — он захлопнул дверцу и я пошел к своей «Волге».
Возвращаясь из Заречья, ехал медленно. Это меня и спасло. При выезде на бетонку МКАДа, откуда-то сбоку вылетела черная «Волга». Она шла на таран…
Вывернул руль влево. И за ту долю секунды, пока моя машина не съехала в кювет, я успел разглядеть лицо человека, сидевшего за рулем.
Глава 2
Не знаю, как моя «Волга» не перевернулась. Каким-то чудом. Инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. Машину швырнуло в кювет. Остановилась, зарывшись носом в рыхлый снег. С трудом открыл дверцу, пласт мокрого, грязного снега тут же попал в салон. До асфальта — метра три. Вылез и тут же провалился по колено. Матерясь, выдергивал ноги из месива снега и грязи. Кое-как добрался до обочины.
С визгом притормозила машина наружки — «Жигули» шестой модели. Из салона выскочил парень лет тридцати, в гражданке. На лице — смесь паники и облегчения.
— Владимир Тимофеевич, вы живы! — воскликнул он, помогая мне выбраться из придорожной канавы.
Второй опер уже бежал к черной «Волге», едва не протаранившей меня — машина дорожного «камикадзе» стояла метрах в пятнадцати, с открытой со стороны водителя дверцей.
— Ох, рано, встает охрана, — пошутил я. — Когда вам уже Удилов даст более интересное задание?
Парень обиделся.
— Вадим Николаевич с нас бы три шкуры спустил, если бы с вами что-то случилось. И мы выполняем свой долг… — начал он.