— Будет у вас возможность ознакомиться? Материалы как раз по Мастерсу и диверсии на АЭС.
Брежнев кивнул и Рябенко вышел в коридор, переговорил с Солдатовым. Через пару минут Михаил принес небольшой портативный магнитофон.
Запись прослушали молча. Леонид Ильич мрачнел, но ничего не говорил.
— Почему Бережкова не арестовали сразу? — задал закономерный вопрос генерал Рябенко.
— Не успели, материалы получены буквально накануне интервью, — ответил я.
— Сделай копию разговора и пришли мне с кем-нибудь из своих ребят, — попросил Рябенко.
— Как мне все это надоело, — вздохнул Брежнев. — Вот даже слов таких не найду, чтобы сказать, как это все мерзко. Ну чего им всем не хватает? Ведь живут же, как сыр в масле катаются. Нет же, и друг друга жрут, как пауки в банке, и от страны куски пытаются отхватить.
— Бережков сейчас шагу без нашего ведома не ступит, я уже распорядился, наружка его ведет, — доложил Генсеку. — Важно отследить его контакты. Мастерс — этот под присмотром майора Соколова, тот от него ни на шаг не отойдет, и возможности связаться с Бережковым или Калугиным у американца не будет. А вот с Калугиным сложнее. Его бы я сразу взял под арест, но не имею полномочий принимать такие решения.
— Какие полномочия⁈ — взорвался Брежнев. — Управление собственной безопасности, что тебе еще надо⁈ Ты любого можешь арестовать, включая председателя КГБ… — он сделал паузу, замялся, потом улыбнулся лукаво и сказал: — Предварительно, конечно, посоветовавшись со мной.
— Именно за этим и приехал — посоветоваться, — дипломатично ответил я и, попрощавшись, вышел.
Уже в машине позвонил Удилову, доложил ситуацию.
— Хорошо, берите его. Я сейчас распоряжусь, чтобы Малыгин дал тебе людей. Я в ближайшее время возвращаюсь в Москву, без меня не допрашивайте.
Я положил трубку и подумал, что прежде, чем допрашивать, нужно сначала арестовать. А с этим точно будут проблемы.
Глава 15
Приехав на Лубянку, сразу поднялся к Малыгину. Этот зам Удилова был одним из старейших в Комитете. Глядя на него, мне сразу представлялся английский бульдог, хотя у Малыгина не было отвисших брылей и в общем-то дело было не во внешности. Скорее, чувствовалась бульдожья хватка этого человека. Не удивительно, он прошел все интриги времен смерти Сталина и ареста Берии. Участвовал в реорганизации СМЕРШ. Человек передо мной был служакой до мозга костей, в интригах не участвовал, но умел искусно лавировать между ними. Это ему в заслугу можно поставить то, что костяк военной контрразведки уцелел в то сложное время.
Говорил Ардалион Николаевич тоже четко, по военному, сразу по делу.