Я зря опасался, что могут быть проблемы с арестом. Просто урок, который получили, когда брали Краскова, запомнил хорошо.

— Кобылин, кажется, ты будешь особенно рад поквитаться со своим недругом? — обратился к Федору.

Тот хмыкнул и вошел в ресторан первым. Мы с Озеровым следом.

Швейцар, плотный мужчина с генеральской выправкой и седыми висками, попытался преградить нам путь:

— Куда, товарищи, зал и так переполнен! — грозно нахмурившись, сказал он.

— Так мы сейчас и освободим его, — усмехнулся Кобылин, сунув под нос швейцару корочки.

Тот сразу отступил в сторону, вежливо попросив:

— По возможности, мебель не ломайте, пожалуйста.

— А что, были прецеденты? — усмехнулся Кобылин.

Но что ответил швейцар, мы уже не услышали, окунувшись в шумную атмосферу ресторанного зала.

Воздух в зале был густым, сочным. Ароматы духов и дорогого табака смешивались с острыми запахами грузинской кухни. Верхний свет был потушен, на стенах мерцали бра. На столах были мерцали свечи, создавая уют.

С небольшой эстрады лилась знакомая до боли мелодия. Оркестр наигрывал «Сулико». Перед музыкантами стоял, покачиваясь, пожилой плотный кавказец в хорошо сшитом пиджаке и расклешенных брюках. Костюм был кофейного цвета, в зеленую клетку. Рубашка под ним бледно-сиреневая — последний писк моды. Его гордому профилю вполне мог бы позавидовать Фрунзик Мкртчан. Мужчина пытался дирижировать и подпевал хорошо поставленным голосом. В его «Где же ты моя Сулико?» слышалась не пьяная сентиментальность, а какая-то настоящая, горькая тоска.

Зал полон до отказа. Женщины, разодетые в вечерние платья, походили на яркие цветы и благоухали духами — разнообразные ароматы пробивались сквозь общий запах зала. Дамы громко смеялись над шутками своих кавалеров, где-то за столом спорили, тоже громко, кто-то произносил тосты под одобрительный рокот компании.

Между столами, подобно теням, скользили официанты в черных брюках и белых рубашках с галстуком-бабочкой под воротниками. Они настолько профессионально обслуживали зал, что казалось, будто пустая посуда убирается сама по себе, а новые блюда появляются по мановению волшебной палочки.

Я положил руку на плечо Кобылина и тихо сказал:

— Федор, паника нам не нужна. Быстро берем его и выводим через черный ход. — Кобылин посмотрел на меня таким взглядом, что я счел нужным добавить:

— И не прибей его сгоряча. Он нам живым и здоровым нужен.

Федор кивнул. Мы подошли к ряду дверей в кабинеты. Мимоходом отметил, что кабинет тот же, в котором я когда-то встречался с Японичком. Озеров ногой толкнул дверь, Кобылин ворвался первым, я вошел следом.