Я взял кружку с кофе, прошел в свой кабинет. Сел в кресло и задумался над теми распоряжениями, что дал своей команде. Работу в Средней Азии и на Кавказе начинать пока не стоит. Прежде надо будет лично проехать по всем республикам, чтобы получить полную картину и поставить своих людей в республиканские УСБ.
Вонючий национальный вопрос!
Но… что-то, связанное именно с этой «национальной вонью» меня беспокоило. Я что-то упускаю. И это «что-то» имеет отношение к попытке взрыва на Белоярской АЭС. Кто тот кукольник, что дергает за ниточки всех этих Ельциных-Бережковых-Калугиных?.. И как это связано с окраинами Советского Союза?
Стукнув себя по лбу, едва не выматерился вслух. Ну конечно же! Как я мог забыть?
Поставил кружку на стол так резко, что недопитый кофе выплеснулся через край. Встал, оттолкнув кресло и вышел в общий кабинет.
— Даниил, все дела пока отложи. Сейчас в приоритете следующее задание. Все, что можно найти по программе ликвидации построения Советского Союза по национальному признаку, должно быть найдено и подшито в папку. Вся, еще раз подчеркиваю, информация, вплоть до самых, на первый взгляд незначительных, мелочей.
Глава 23
Сахаров со своей супругой жили в том же доме, что и Руфь Боннэр. Буквально в соседнем подъезде. И, подъехав к дому на улице Чкалова, мы застали их не в постели, как предполагалось, во время дневного сна. Парочка «борцов с режимом» стояла на широком тротуаре в колодце внутреннего двора в окружении журналистов, неподалеку от живописной арки.
— Твою ж в дивизию мать… — тихо выругался я.
— Ну что, подождем? — предложил Кобылин.
— В любом случае придется ждать, Карпов с прокурорскими еще не подъехал, — я посмотрел в сторону лже-Боннэр, упивающейся вниманием прессы. — Давайте подойдем пока, послушаем, что они говорят. Кстати, а кто дал разрешение на эту пресс-конференцию?
— Скорее всего, никто, — заметил Соколов. — Когда они спрашивали? Но это, вообще-то, нарушение.
Мы вышли из машины и встали рядом с немногочисленными зрителями этого «бесплатного представления». Среди них я заметил двух сотрудников седьмого управления. А среди журналистов с удивлением увидел Мастерса.
— Этот то как здесь оказался? — у Соколова глаза стали, что называется, по полтиннику. — Его же должны были выслать? После того шоу, которое он устроил?
— И хорошо, что не выслали, — ответил майору Соколову, — компромата больше будет. И отношение к нашим «правозащитникам» тоже сформируется соответствующее…
Академик Сахаров стоял, сунув руки в карманы светлой куртки, из-под которой был виден воротник белой рубашки и галстук. Его жена красовалась в длинном пальто, темного цвета, из кашемира. Шарфик подобран в тон шляпке — вишневый. Перчатки на ней того же оттенка. Сумочка небольшая, на двух длинных ручках. Висела на локте. Было видно, что собирались специально для встречи с журналистами.