— Вы что тут творите, а?.. У вас год назад был пожар! И снова отличились⁈ Я тебя под трибунал отдам!

Начальник охраны слушал и бледнел. «Три дня до пенсии, и такое ЧП», — подумал он. Но промолчать не смог, гордость заставила его огрызнуться:

— Да и пойду под трибунал. Вы меж собой разберитесь, кто и за что отвечает. Жалею, что не отдал приказ стрелять на поражение. Когда уже поймете, что из-за ваших игр страдает безопасность объекта и ставится под угрозу жизнь и здоровье сотен тысяч людей?

— Я бы на твоем месте застрелился, — уже не контролируя себя, прошипел Соболев.

Начальник охраны молча достал пистолет Макарова и с глухим стуком положил его на стол перед подполковником Соболевым.

— Стреляй, — сказал он совершенно спокойно. — Сам стреляй. Или сам стреляйся. Я выполнял приказ. Все.

— Забери оружие, — ярость подполковника Соболева вдруг схлынула. Он достал платок, протер потное лицо.

— Вы тут со своим позором разберитесь, — начальник охраны посмотрел на трех свердловских «диверсантов», — а мы со своим «позором» сами разберемся, — и он, взяв рядового Манина за локоть, вывел его из помещения.

Генерал Корнилов едва не столкнулся с ними в дверях, но пропустить не подумал. Ждал, пока те отступят.

Увидев его, полковник Зайцев, наплевав на субординацию, заорал:

— Это что за самодеятельность, товарищ генерал? Это серьезный режимный объект и здесь без распоряжения Москвы муха пролететь не может!

— Вообще-то наши учения были запланированы еще год назад, при Юрии Владимировиче. И обо всем ему было доложено. Из-за кадровой чехарды в Москве мы не собираемся менять планы, — с ледяным презрением к присутствующим произнес начальник УКГБ по Свердловской области и, смерив Зайцева презрительным взглядом, процедил:

— Вы правильно сказали — «товарищ генерал». Прошу обратить на это внимание, товарищ полковник.

Корнилов выглядел как аристократ, которому случайно наступил на ногу простолюдин. На его породистом лице появилась брезгливая гримаса. Он повернулся к своим подчиненным.

— Быстро в Комитет. Сдадите экспедиционные рюкзаки и до завтра чтобы я вас не видел, — распорядился он.

— Не так быстро, товарищ генерал, — я остановил его. — Газиз, проверь.

Кобылин тут же стащил рюкзак с одного из свердловских КГБшников и протянул его казаху. Абылгазиев подошел к столу, поставил рюкзак. Расстегнул пряжки и тонкими, чуткими пальцами проделал несколько манипуляций внутри. Когда закончил, в руке его лежал невзрачный брикет. Поднял его к глазам, повертел. Когда заговорил, как обычно монотонно, нам показалось, что этот голос резал, как нож, по живому: