Доклад не порадовал.

— Дом в Уктусских горах по документам проходит, как государственное имущество, — доложил Карпов. — Строится как санаторий для работников обкома. Немного нагнали страху на бухгалтерию и строителей. Не то, чтобы страху, но забегали. На первый взгляд все гладко…

— Но это только на первый, — перебил его Даниил. — В любом случае надо завтра плотно заниматься накладными, отчетностью.

— Сделайте упор на сауну, — напомнил я. — Марсель, ты завтра все-таки проинспектируй этот «санаторий». Съезди, посмотри на месте. Газиз, завтра совместно со свердловскими товарищами, проведите ревизию арсенала. Особое внимание обратите на документацию. Учет, хранение, наличие — отсутствие. Кому выдавалось и что выдавалось. Наверняка вылезут какие-то недочеты, огрехи. Надо составить полную картину. По нашему повешенному я уже сразу могу сказать, что спишут на суицид.

— Ага, сел попить чайку, посмотрел на шкаф и тут моча в голову стукнула: а не пойти ли мне повеситься? — усмехнулся Кобылин. — Что-то не верится мне в такое.

— Согласен, но сам знаешь, все зависит от заключения судмедэксперта. Если напишет, что суицид, то дело возбуждать никто не будет. — я посмотрел на часы. — Ого! Завтра работы невпроворот. Часов до шести утра спим и чтобы головы у всех были светлые!

Однако выспаться мне не дали. Проснулся от настойчивого стука.

— Кому там морду набить? — проворчал с соседней кровати Кобылин, деливший со мной номер.

Я подошел к двери и рывком открыл ее. В коридоре стоял молодой человек в костюме и при галстуке. Не смотря на раннее утро, он был гладко выбрит и тщательно причесан.

— Что случилось? — спросил, все еще не проснувшись.

— Извините, Владимир Николаевич, вас срочно требуют в обком. Борис Николаевич прилетел час назад и собрал совещание по поводу ЧП на Белоярской АЭС.

Быстро собравшись, мы с Кобылиным вышли из гостиницы.

— Пожалуйста, вот машина, — молодой человек услужливо открыл дверцу «Чайки».

— Нам выделили автомобиль для инспекции, так что мы на своей, — ответил ему и прошел к «Волге».

— Интересно тут все закручивается, — заметил Кобылин, когда мы тронулись с места.

— Ничего удивительного, нападение — лучший способ самозащиты. Сейчас посмотрим, как это работает в исполнении Ельцина, — я скривился, вспомнив публичные разносы, которые Ельцин устраивал в прямом эфире. Со мной тоже наверняка попытается провернуть этот номер.

Снял трубку с телефона и позвонил Удилову. Тот был на связи, вряд ли после вчерашнего доклада Веселовского и Соболева он уходил с работы.

— В двух словах доложи, что реально происходит, — потребовал генерал-лейтенант.