— Моисей Лазаревич, а почему вы не уезжаете в Израиль? — в свою очередь спросил Глобальный, давно поборов отдышку и получив свойство так же бесхитростно отвечать, как спрашивают или даже требуют.
— А что, уже и тебя зовут? — удивился Коба и честно признался. — Боря, там слишком много не наших наших. Так что я лучше среди ваших дождусь развязки наших… Или ты вообще историю не знаешь?
Глава 19 С — сценарист
Тишина. Лист бумаги. И ручка в руке пишет давно забытые буквы. Печатать проще, но сейчас мозг не должен бежать впереди творческого процесса. И звуки музы нет-нет, да доносятся с нижнего этажа по вентиляции.
Лида снова читает стихи, а от грусти или по медицинской необходимости — уже не важно. Главное, что мать спит и надо сделать дело, пока есть место и никто не тревожит.
Таковы заботы сантехника.
И Боря начал писать от руки…
Непогода, дождь, молния. Где-то в верховьях реки, у самих истоков размывает берег и в воду падает дерево. Это молодое, красивое дерево, с листочками. Начинается его долгий путь вниз по реке.
Дерево встречает на берегу различные ситуации, связанные с деятельностью людей, история которых укладывается в пару минут на каждую сценку. Идёт повествование о жизнедеятельности людей на берегу реки и их влиянии на природу, экологию. Поднимаются вопросы нравственного и социально-значимого воспитания, моментов и прочих.
«Прочих?» — тут же спросил внутренний голос, отвлекая Борю от сценария для клипа группы и тут же возразил: «Слушай, так в Гринписе не одни идиоты сидят. То, что у тебя попросили „зелёную повестку“ ещё не значит, что можно халявить. Пиши чётко! Кто, где, когда, зачем и сколько по времени».
Боря почесал нос, хлебнул из кружки на барной стойке на кухне матери и вновь погрузился в сюжет.
«Пиши как о сиськах, только без сисек!» — потребовал внутренний голос, как первый цензор.
Сценка первая: люди вытаскивают на берег реки тело, бросают в воду. Тело плывет рядом с деревом. На берегу происходит некий диалог. По типу:
— Ну а чё он?
— Да сам виноват. Не стоило перечить Ахмеду.
«Что это, убийство?» — тут же заинтересовался внутренний голос: «Скорее всего. Но давай ты уберёшь Ахмеда. Зачем обострять? Сейчас начнутся рассуждения на тему диаспор или религиозный срач. Но давай будем честны. Проблем никаких нет, если на них не обращать внимания. А даже если есть Ахмед, он должен быть Иваном. В крайнем случае — Семёном. Но и не Симеоном, так как это уже совсем другой комплекс проблем. Давай сойдёмся на Серёге, а? Или Сане. Саня всегда человек-косяк. С Саней проще работать».