Тогда и только тогда можно было добавить скорости.
Приступая к решению этого вопроса следом, Глобальный сыскал немало уважения в глазах женщины. Уже не босса, но подчинённой. Ведь в таком случае можно было лишь отдаться в его власть. А там пусть творит что хочет. Если умрёт в процессе, ничего страшного. Лучше уже не будет.
Как и много лет назад на заре покорения столицы, Лариса в кой-то веки полностью расслабилась. Она покорилась и доверила себя в руки мужчины, который точно знал, что делать. Это было уже не так феерично и погранично, но это точно было хорошо, долго и обстоятельно. А едва она начала привыкать, как Боря вновь вошёл на всю глубину и коснулся её внутренней красной кнопки.
— Да твою ж ма-а-ать! — крикнула она, словив радужных зайчиков в глазах.
Но вместо того, чтобы отбросить его или закричать «не в меня!», лишь без всяких сомнений обхватила его спину, прижалась плотно-плотно и замерла, ощущая уже новый этап наполнения.
Тогда-то Лариса и решила для себя, что навсегда избавится от всех своих игрушек. А Сибирь, судя по ощущениям, не так уж и далеко от столицы.
Было бы желание.
Глава 4 Залетные
Оба вернулись на кухню в ночи. Лариса включила свет. Он немного сонный, а она в халате и с блеском в глазах, что остался от внутреннего пожара. Такой уже не горит. Просто искры, но приятно. А дым из одного места словно развеяло кондиционированием.
«Кому надо, тот увидел. Остальные не спалят», — отметил внутренний голос сантехника и Боря улыбнулся, мятый, как туалетная бумага. Если присмотреться пристально, то даже немного использованный, но довольный.
Теперь в дороге проще будет. Ничего не отвлекает. Вот с утра прямо и поедет. Ничего не топорщится, проезжая рядом с девушками на обочине, не давит со дна и не распирает изнутри. Он свободен, просветлён и перезагружен. А на стоящих вдоль трасс красоток можно снова смотреть с осуждением.
Ибо теплее надо одеваться!
«Зима всё-таки, а они оголяются», — одновременно восхищался и порицал внутренний голос, когда пялились на дорогу, а не на сиськи в облаках, пока стояли на перекрёстках и переездах.
Но он пока не в дороге! Значит, от жизни можно брать немного больше. И Глобальный подхватив нож, уже без стеснения принялся за остывшую говядину. Отрезал только не тонкий ломтик, а сразу кусок с палец, которым можно дать леща. А сверху полил горчицей и аджикой, чтобы пробрало до пяток. Подумав, добавил кетчуп, проигнорировав как перчики на рисунке, так и иероглифы на тайском.
— Борь, тебя порвёт, — предупредила Лариса. — Он очень острый. Прям… очень!