Боря сам отложил гитару. Без подсказок. Володя, что застыл в холле на первой же строчке, только сейчас вновь продолжил идти. Заскрипели половицы ламината. Не скрыть тяжёлой поступи.
— Борь… ты общайся с ним, — тихо сказала Лариса за столом. — Ему сейчас это очень нужно.
— Да мы… общаемся, — тихо ответил сантехник.
— Задержись. Не спеши. Просто побудь тут пару дней, если дело терпит. Хорошо? — уточнила она. — Если нужно продать автомобиль прямо сегодня, я сама у тебя его куплю.
— Я понимаю, — кивнул Глобальный, не испытывая какого-то дискомфорта в общении с Богатырёвым и вообще уже не собираясь куда-то спешить.
Просто пока не понимал о чём можно спрашивать, а о чём не стоит. А то ещё ответит в сердцах, выдаст! А ты потом ходи с государственной тайной в долгосрочной памяти как дурак. Сама не выветрится.
«Потом придётся одному спать в ночи. А то не дай бог во сне разговариваешь»! — тут же добавил внутренний голос.
И над столом снова тишина повисла.
Глава 3 В отношении сношений без изменений
Полы грели во всю. При заявленной температуре в 40 градусов на выходе из труб котла, разогреваемого газом, они выдавали 27 градусов по Цельсию в помещении. Судя по термостату, то общие, усреднённые данные по умному дому. Разброс не превышает один-полтора градуса. А при такой температуре дом хоть из кирпича строй, хоть из блоков, хоть из соломы — всё равно тепло будет и даже жарко. В особенности на втором этаже.
Ещё и коньяк разогрел. Так что единственное, что вскоре всем хотелось, это избавиться от лишней одежды. Но держались. При гостях не принято. Разговоры тоже как-то сами собой стихли, так что в основном кушали. И Боря не мог вспомнить, когда в последний раз так сидел и обжирался за столом. Ведь даже на Новый Год с девчонками ограничились парой салатов и по одному основному блюду на каждый день.
«Правда, ещё было семнадцать литров жидкости на троих, что выпили за пару дней, не считая шампанского», — припомнил внутренний голос и тут же уточнил: «Но там был и сок, и минералка, и морсик»!
Вернулся Володя в тельняшке и голубом берете. Присел молча и словно места себе не находил. Вертелся, крутился. Девушки смотрели на него пристально. Никто не собирался уходить или торопить. Столько месяцев ждали. Куда теперь спешить?
Тогда Богатырёв и понял, что он уже немного не тот, что раньше. Слов за столом найти не может. И в целом — теряется. Стены родного дома жмут. А мир вокруг такой не прочный.
«Но ведь я ещё и немного — Тот», — добавил мозг Богатырёва: «Надо просто вспомнить, каково это — быть прежним».